Есть ли смысл отрицать очевидное, думала Алисса. You need someone. Или somebody, тут уж как повезет. Счастливчик регулярно получает необходимые полчаса объятий. Your 5 a day, завещает ВОЗ.
— Чушь, — сингапурка сказала, как отрезала, растягиваясь на бархатном диване. Темно-зеленом как шотландский лес в ноябре.
Взгляд внимательный, пронизывающий скользил по кирпичным стенам, выкрашенным белой краской, и высоким стеллажам с корешками книг разного размера. Пруст, Эллис, Фитцджеральд. Фрейд, Кляйн, Франкл. Спаркс? Переместился на такое же бархатное, бордовое кресло по соседству с высоким торшером, а затем остановился на голубых шапках гортензий в стеклянной вазе. Дерзкий тон с китайским акцентом цеплял и резал слух:
— Ты бы собаку завела! Или фотки повесила.
— Нужны фото в рамках, чтобы почувствовать себя дома? — Алисса сосредоточенно разглядывала себя в зеркале, тщательно подкрашивая ресницы тушью. Щеточка скользила снизу вверх несколько раз, чтобы создать необходимые объем и длину. — Тебе?
— Да! — Синтия вновь приняла вертикальное положение, откидывая длинные волосы назад. Черный цвет обрамлял бледное азиатское лицо, которое избегало прямых солнечных лучей с 1997 года. — И много чего еще. В твоем холодильнике кетчуп-то есть?
— Проверь, — губы под слоем алой помады растянулись в самодовольной усмешке. Be Who You Are, настаивала реклама косметики Бобби Браун. Сейчас посмотрим, who I am, промелькнула мысль в голове Алиссы. Еще один взмах щеточкой.
— Эверли, каждому нужен jia. Место, куда можно прийти и расслабиться. Где есть фотки на стенах, ковры на полу, яблочный пирог на столе. Люди дружат с соседями. Тырят почту и кабельное, сплетничают друг у друга за спиной. Завидуют какому-нибудь мистеру Смиту этажом выше, потому что купил новенький Порше в честь кризиса среднего возраста.... А ты даже не назовешь имя соседки напротив. Понимаешь, о чем говорю?
— Мне не нужен Порше, — Алисса не обращала внимания на тираду; в азиатских странах принято играть роль старшей сестры для близких подруг, и она позволяла этой связи складываться привычным для сингапурки образом. — Ну, как?
Алисса повернулась, заправляя светлую прядь за ушко, в котором свисала до ключицы длинная сережка, переливаясь бриллиантовым блеском. Короткое черное платье с декольте подчеркивало фигуру самым возмутительным образом, едва сохраняя пространство для фантазии. Сегодня хотелось именно этого: выгулять зверя, который сидел смирно под строгим пиджаком во время университетских лекций и конференций. Сидел смирно, когда потерянные мальчики и девочки приходили рассказать свою историю в кабинет частной практики, а она заботливо предлагала свое сердце, острый ум и коробку с бумажными платками. Должно быть, сейчас больно. Позволь мне быть с тобой в этой боли. Я буду такой, как тебе нужно, чтобы ты стал свободным.
— Отпад! — воскликнула Синтия и потянулась когтистыми пальцами к Алиссе, театрально царапая воздух.
***
1 1/2 oz bourbon or rye whiskey
2 dashes angostura bitters
2 dashes plain water
1 sugar cube
Только бы не перепутал, подумала Алисса. На отполированной поверхности барной стойки залезали друг на друга круглые, влажные следы; позади стойки зеленели лаймовые дольки в металлическом контейнере под тонким полиэтиленом, чернели пластиковые соломинки в ведерке. Шейкер звенел в руках бармена, мерцали стеклянные грани высоких и низких стаканов. Зажатая в тисках чужих плечей, она ожидала заказ. Музыка, голоса, звон сливались и погружали в транс, сдобренный алкоголем и чем-то еще. Что-то еще не интересовало Алиссу. Ты либо не употребляешь, либо сидишь крепко, говорила она своим знакомым; кому как не психотерапевту знать о таких тонкостях.
Алисса подняла голову, встречаясь взглядом с собственным отражением среди разномастных бутылок и броских этикеток. Худые ключицы, лисьи глаза, “чувственный рот”, так говорили люди, описывая доктора Эверли. Популярный ход — зеркало позади бара — чтобы иллюзия бесконечного изобилия усложнила выбор, и гостям хотелось попробовать «вон, то» и «вот, это». Слева от нее отражались двое молодых людей, которые переговаривались и жестикулировали. Служительница belle escorte с роскошными, уложенными волосами шептала мужчине, должно быть, обещание вечного. Он смотрел в глубину декольте, и, видимо, не верил, но хотел.
dopamine
norepinephrine
phenylethylamine
lots of phenylethylamine
Мы знаем, как это работает, продолжила внутренний монолог Алисса, легкая тахикардия, зрачки расширяются, поднимается жар. Соображать становится сложно, потому что аффект сильнее. Химическая реакция быстрее электрической. Взгляд упал на второй план, мужчины и женщины потягивали напитки и веселились. Показалось, тот, что с сигаретой, смотрел на нее в упор, будто видел голубые глаза в отражении сквозь полутьму зала.
— Мисс, old fashioned и moscow mule.
Прикосновение смартфона к терминалу, чтобы зеленый свет моргнул, и Алисса направилась к Синтии с двумя стаканами в руках. Она лавировала между посетителями, ступала медленно на непривычно высоких шпильках как по натянутому канату. Staying on your toes. Вдох-выдох.
— Помочь?
Рыжеволосый тощий парень растянулся в улыбке, его глаза блестели, а зрачки занимали большую часть радужки. Интересно, он рад меня видеть или под чем-то, подумала Алисса и улыбнулась в ответ. Не говоря ни слова, передала стаканы новому знакомому и подхватила под локоть. Синтия, в не менее откровенном платье, уже мило болтала с кем-то высоким.
— Вот, и она! — сингапурка попыталась перекричать музыку, — Алли, мой новый друг. Том.
Том boy приветственно поднял стакан с виски на льду и подмигнул. Темно-синий пиджак, квадратные очки, начищенные оксфорды. Выбритые виски. Вел себя открыто, но поджатые губы выдавали неуверенность. Отмалчивался во время приветствия. Наверное, критикует себя.
— А это мой новый друг, — рассмеялась Алисса и многозначительно посмотрела на рыжего.
— Саймон, — кивнул тот и присоединился к высокому столику, моментально выкладывая козыри на стол: должность в инвестиционном банке кто-то там и партнерс, в этом году ожидал двойное промо. Теперь совершенно точно кокаин, а не мои стройные ноги, вздохнула Алисса. Том бой не сдавал позиции и похвастался пакетом акций Google. Ммм, разработчик.
Это раздражало Саймона, он считал себя альфой в этом популярном прокуренном баре, поэтому попытался задавить конкурента своим ультра-эксклюзивным участием в аукционе Christie’s, где в последний момент увели оригинал Джеффа Кунса из-под носа. А он так хотел, так хотел. Шелуха и фантики сыпались, чтобы занять позицию сверху, и так как он продолжал самоутверждаться деньгами, то сомнений не осталось совсем: за спиной Саймона многолетний опыт унижения. Отец? Или властная, холодная мать? Кокс долбит, чтобы “крыша” не давила. Алисса терялась в догадках, пытаясь прочитать историю паренька. Том бой не упустил возможность бросить колкость в лицо рыжему, чтобы поправить задранный к зеркальному потолку нос. Пассивно-агрессивный, ммм. Но завидует, значит, Simon says попал. Соревнуется с собственным отцом за внимание матери? Аппарат по чтению человеческих историй работал без выходных и сверхурочно.
Алисса сделала глоток, и old fashioned прокатился обжигающей волной, оставляя на языке послевкусие биттера. Взгляд устремился за дальние столики. Тот, кого она заметила в зеркале, оставался на месте, наблюдая за посетителями, которые ритмически покачивались на танцполе.
Тахикардия, черт.
