CASIMIRO FERRERO [DAMIAN FERRICO] • CASIMIRO ФЕРРЕРO [ДАМИАН ФЕРРИКО]
Antonio Banderas
Дата рождения: 15.09.1459 (07.07.1966 по паспорту) (567/60 лет)
Раса: Баргест (демонический призрак-пес)
Профессия: священник при Кинг Чэпел церкви
Место рождения: Севилья, Королевство Кастилия
Ориентация: гетеро по факту только себя любит
Семейное положение: холост
I'm a religion, look how they all worship me
о персонаже
Дамиан крайне двуличный и лицемерный человек, настоящий шоумен. На публику он готов чуть ли не святого играть, однако внутри собора в свое время он позволял всей злобе и ненависти выйти наружу.
Мужчина всегда и во всём старается выглядеть презентабельно, находить наиболее выгодный ему выход из ситуации, даже если это значит, что кто-то от него пострадает. Дамиан ненавидит выставлять свои слабости напоказ, отчего сильно стыдится, если это всё же случается. Он убежден, что должен быть всегда сильным, хладнокровным и невозмутимым, чтобы сохранить свой непоколебимый авторитет.
Мужчина не видит разницы между лидерством и тиранией, считая, что только запугиванием можно добиться безоговорочной верности. Точнее, так было в его время, когда он был у власти, сейчас же порывы покомандовать приходится подавлять. И всё же далеко не со всеми он применяет этот принцип, выискивая для себя сильных и полезных союзников, связи с которыми могут сыграть ему на руку в будущем. Он тот самый человек, который способен убедить других в том, что на деле все инсинуации в его сторону не более чем грязные слухи злых языков, чтобы не подставлять под удар свою репутацию. А то и вовсе непредсказуем, меняя гнев на милость по щелчку пальцев.
Однако этот человек не лишён и добрых сторон, за которыми, правда, стоят не лучшие намерения. Например, его амбициозность и целеустремленность: если поставил перед собой цель, то ни за что не отступиться от неё, чего бы она ему ни стоила. Довольно быстро разочаровывается в людях, если понимает, что они не соответствуют его необычайно завышенным ожиданиям, а потому предпочитает избавляться от неугодных в своём кругу общения, причём иногда не только фигурально. Дамиан прекрасно осознает всю греховность своих поступков, но, тем не менее, всегда находит им оправдание, мол, действует исключительно во благо общества и церковной общины. А всё же где-то там глубоко в душе понимает, насколько он пустая и прогнившая душа, которая без власти, денег и своей драгоценной репутации является никем.
Мужчину очень часто съедает зависть и ревность к собственному сыну, ведь чтобы он ни делал ради того, чтобы сломать его и сделать своей послушной куклой, у него есть то, чего, в своё время, сам священник был лишён – выбор.
Дамиан Феррико родился в середине сентябре 1459 года, в семейном поместье, недалеко от Севильи. Его семья была известна своими заслугами в области юриспруденции, но мало кто знал, какую цену они платили за свою безупречную репутацию и прекрасное владение профессией. Феррико руководствовались крайне жесткими и чересчур строгими принципами, которые прививали с малых лет всем своим отпрыскам. И Дамиан не стал исключением. Ему не повезло родиться единственным ребёнком в семье, от чего именно на него и оказывалось большее давление: за любую оплошность применяли розги. С самого детства Дамиану внушали, что он должен быть полезен для общества, достичь небывалых высот и только тогда станет по-настоящему любимым и уважаемым человеком не только для родных, но и общественности в целом. Он всегда знал: если не оправдает ожиданий, станет для семьи никем. И этот страх быть отвергнутым заставлял его добиваться любой ценой того, что от него требовали.
Нередки были случаи, когда Дамиан наблюдал за крестьянскими семьями из окна и жутко злился, завидуя тому, как свободны они в нравах. Уж им наверняка никто не расписывает судьбу от рождения до гроба. Может, именно поэтому Дамиан так любил «хулиганить» и «безобразничать»? Идти против родительской воли, чтобы они, наконец, услышали и поняли его желания? Впрочем, худшее ждало его впереди.
Словно пружина, на которую слишком сильно надавили, крестьянское восстание в поместье выстрелило, распрямив её. Люди начали бунт против чересчур жестких хозяев, и тогда Дамиан впервые столкнулся с настоящей людской жестокостью, став одной из её жертв, пускай и неосознанно. Но на этом его испытания не кончились, так как уже вскоре королевство настигла новая напасть в лице чумы, поразившей его родных. Мало того, что во время того бунта пострадала весомая часть их имущества, так теперь же ещё родители были при смерти.
К тому моменту уже подросток Дамиан готов был тратить все семейные средства на помощь матушке и батюшке, нанимая лучших врачей, но почти все из них разводили руками, не зная, как помочь им, либо и вовсе говоря, что случай слишком запущенный и тут уже ничто не спасёт. Именно тогда юноша решает обратиться к Богу и буквально вымолить у него шанс на жизнь родным. Несмотря на их отношение к нему, он всё ещё любил их. С тех самых пор религия стала его спасительной веточкой, за которую он цеплялся всеми возможными способами. Ради неё Дамиан даже был готов отказаться от карьеры государственного мужа, которую ему прочили родители, и стать священником, лишь бы неустанно молиться за благосостояние родных.
Благодаря тому самому завету, что кормильцы заложили в него ещё в отрочестве, юноша смог довольно быстро взобраться по карьерной лестнице. Если уж родных не спасти — это становилось очевидным с каждым днём — то хоть выполнит их волю, достигнув немалых успехов уже на религиозном поприще. К тридцати годам Дамиан, казалось бы, исполнил свою миссию, добившись одной из верхних ступеней в церковной иерархии и, как и говорили мать с отцом, уважения и влияния в обществе. По крайней мере, таким он хотел казаться в глазах других. Неудивительно, что именно его кандидатуру Его Величество выдвинул на пост архиепископа севильского, а Папа одобрил, памятуя о прошлых заслугах сына Божьего перед церковью, прилежании, беспрекословном следовании и уважении церковных догмат.
Правда, у всего в мире есть своя цена: в случае севильянца это было отречение от радостей мирской жизни и соблюдение целибата. Было лишь вопросом времени, когда подобное воздержание сведет Дамиана, и без того уже с сильно поломанной и испорченной психикой, с ума, и он позволит себе кощунство нарушить его. Кажется, встреча с одной уличной танцовщицей еще во времена его епископства и стала таким моментом. Плененный её экзотическими и плавными движениями, вторящими полыханию свечи, испанец только и делал, что искал с ней встречи, покидая стены после захода солнца вопреки предписаниям. Незнакомка на улице настолько захватила его разум, что увлекла за собой в бордель, где, к его удивлению, проживала и работала. На протяжении трёх месяцев, Дамиан был одержим идеей снова увидеть Эрнесту и овладеть ей.
Однако вскоре страх за то, что его репутация пошатнётся, если коллега, всё это время прикрывавший его похождения, проболтается хоть кому-то, победил. Потому-то испанец прекратил всяческие отношения с танцовщицей, обвинив её в чернокнижничестве. Но, спустя девять месяцев, до Дамиана дошли вести, что та самая якобы ведьма родила, а ребёнок, по слухам, очень походил чертами лица на него. Мужчина не привык доверять такому источнику, посему послал своего надежного помощника за подтверждением – речь же идёт о куртизанке, у которой каждую ночь появляется новый клиент. К его несчастью, сомнения подтвердились, вызвав в епископе просто настоящий ураган негативных эмоций. Благо, решение нашлось довольно быстро – избавиться от угрозы его репутации раз и навсегда. Ну, кто, в самом деле, будет скучать по такой даме и её маленькому выродку? Одержимый этой идеей, священник гонится за попытавшейся сбежать Эрнестой и настигает её прямо у ступеней собора. Их схватка была не на жизнь, а на смерть, в которой, конечно же, он победил.
Была лишь одна проблема – громко плачущее дитя. Впрочем, и его бы Дамиан смог навсегда заставить замолчать, отправив вслед за распутной мамашей, если бы не коллега по имени Камило, сумевший вовремя напомнить ему о важной роли религии в его жизни. Епископу ничего не оставалось, кроме как взять под своё крыло этого «нечистого» и воспитать внутри собора. И если поначалу в своём положении мужчина видел лишь плюсы - у него будет наследник, который, мало того, что является его внешней копией, так ещё, хочет того или нет, пойдёт по его стопам – то спустя семь лет понял, что ошибался. Дурную кровь исправит лишь могила или… страх. Быть может, если внушить ему, что мир снаружи опасен, то он и не будет представлять особой угрозы? Удерживая его в стенах церкви, можно точно обезопасить свою репутацию, поскольку этого гадёныша никто и никогда не увидит, а, значит, и не узнает о грехе. Рано или поздно он его сломает, так что не придётся лишний раз марать свои руки в крови, и тогда-то Бог точно простит его за тот глупый грех и воздаст за все заслуги.
Все его попытки удержать сына в клетке провалились: тот сбежал, и это стало самым сильным ударом по репутации Дамиана. С тех пор он не столько хочет “воспитать” сына, сколько вернуть контроль, который однажды потерял. Пятнадцать лет он охотился за сыном, желая вернуть его в каменную клетку, и лишь чудо осуществило сию заветную мечту и то лишь на два дня. Кто же знал, что дружок этого отродья прибегнет к столь радикальным мерам, как убийство, да еще столь унизительным способом — ослепив архиепископа, который неудачно попал под топор, приготовленный для собственного сына?!
Попадание в ад лишь сначала вызывало диссонанс и отторжение у него, хотя в глубине души понимал, что иного не заслужил, а потом, как сейчас говорят, "втянулся". Ну, как втянулся? Энкруз, недавно избранный демон перекрестков, положил на него глаз. Но и спасать из доброты не хотел: ему нужен был тот, кто умеет давить, запугивать и держать лицо. Дамиан идеально подходил. Демон просто оформил это как сделку, зная, что выбора у бывшего архиепископа не будет. Была лишь одна проблема — Дамиан мертв и в ближайшее время оживать не планировал. Но когда демона что-то останавливало от задуманного?
Так, легким движением руки, бывший севильский архиепископ оказался в мире живых, заключив сделку с Энкрузом. Он попросту начинал уставать от вечного самообмана и повторяющихся из раза в раз одних и тех же пыток. Поначалу Дамиан даже радовался такому исходу, ведь он помнил (пусть и обрывками) свою прежнюю жизнь, и получил второй шанс, о котором так мечтал. Может, наконец, сейчас он бы все построил иначе, не упав снова во тьму, но, как оказалось, решать собственную судьбу ему снова не дано — его буквально сделали прислугой демона перекрестка. И не просто слугой, а безмолвным черным псом с красными глазами, чей вой предвещает смерть должникам демона или просто тем, кто встанет на пути у баргеста.
Так теперь его величали. Каждые пять лет он обязан по ночам приходить в дома должников и загрызать их до смерти, пока душа не отойдет в ад, за что "хозяин" взамен позволял своему "псу" бродить свободно по улицам и убивать тех, кто так или иначе перешел его питомцу дорогу. Он словно намеренно порой ослаблял контроль, чтобы подтолкнуть Дамиана к крайности и проверить, сломается ли тот. Проверка человечности, так сказать, которую Дамиан почти всегда проваливал, за что и получал нагоняй.
Даже то, что Дамиан решил вернуться в церковную среду, став священником, отцом Казимиро Ферреро (Энкруз сам настоял на этом имени, чтобы лишний раз напомнить ему, кто теперь управляет его судьбой) в пастве Кинг Чэпел, вызывало на губах Энкруза лишь усмешку. Его подопечный вернулся к тому, с чего начал, да еще и оказался в положении собственного сына — у судьбы и правда отменное чувство юмора! И служил так Дамиан почти три века, иногда работая с другими демонами перекрестка по просьбе "хозяина", пока его не отправили в Бостон — говорят, там должников не меньше, чем в родной Севилье.
полезная информация
• На плече Дамиана есть метка в виде кровавых клыков, вписанных в пентаграмму — так Энкруз контролирует волю своего подчиненного, если тот заходит за рамки или отказывает подчиняться, пытаясь что-то сказать или прорычать, когда получает задание на убийство.
• Он часто смотрит в Интернете фотографии севильского кафедрального собора, вспоминая то беззаботное время, когда он был на коне и все уважали и боялись его. Не нужно было пресмыкаться перед демоном.
• В его доме стоит Библия, которой он не касался с момента возвращения к жизни — вся пыльная и обросшая паутиной на полке.
• Надеется, что ненавистный сын, что внешне — его точная копия, давно сгинул в анналах истории и все забыли о нем и его похождениях с его проклятым дружком-крестьянином.
• Обожает животных, считая их более достойными жизни созданиями, чем люди, потому и часто бывает в приюте, подрабатывая волонтером.
• Когда задумал очередной коварный план, складывает пальцы домиком, барабанит ими друг по другу и всегда смотрит чуть отрешенно поверх людей, будто уже обдумывает детали своего плана. Иногда на лице мелькает коварная улыбка, которую он быстро стирает.
• Билингв — владеет английским и испанским языком. Последний — родной, поэтому владеет им в совершенстве, а вот с английским всегда большие проблемы — говорит с большим акцентом, хоть и грамматически верно. Да и в принципе этот язык недолюбливает со времен своей жизни.
• Физически хорошо развит, имеет большую выносливость, чем большинство людей его возраста и даже в облике человека ловко и быстро передвигается, при беге дыхалка не сбивается.
раса
Баргест — черный демонический призрачный пес, подвид адской гончьей, что является предвестником смерти в англосаксом фольклоре. Энкруз посчитал ироничным сделать испанца, который испытывал некое презрение к англичанам, одним из представителей их мифологии. Баргест появляется по ночам около домов смертников и громким воем возвещает об их скорой кончине. Демон же решил совместить особенность вида с выбиванием долгов, обязав Дамиана в облике пса выть перед своим появлением, чтобы жертва боялась смерти еще сильнее. Будучи адской гончей, баргест никогда не стареет и не умирает естественным путем. Когда баргест воет и идет по улицам к дому смертника, вокруг поднимается собачий лай и вой — другие псы вторят его мрачному вою скорой гибели.
Способности:
— Долголетие из-за адской природы.
— Огонь ему не страшен, не после того, как его пытали им в аду двести лет.
— Если его ранить обычным оружием или отравить, это не убьет и не ослабит его — раны быстро затянутся, а яд он даже не почувствует.
- Трансформация из пса в человека и обратно: баргесты необязательно предстают в виде собак, они могут быть и котами, лошадьми, ослами, кабанами, кроликами и даже коровами. Но имеют возможность обращаться в любое время суток, хотя больше предпочитают ночь (так как являются ночными созданиями), в человека. Чаще в какой-то один определенный пол — это решает уже демон, создающий такого зверя.
— Он не способен, в отличие от оборотня, заразить кого-то своей демонической природой через укус или слюну — баргестом можно только стать по желанию демона перекрестка, продав тому душу. Зато может нанести лапой такую рану, что никогда не заживет на смертном.
— Может становиться невидимым по собственному желанию, но только в обличие пса и только во время ночной охоты. Дальше — демоническая сила уже не позволит. Однако те, кто должен умереть, по-прежнему могут его видеть, даже когда он пес.
— Громкий лай и вой, что слышен на несколько метров, позволяет напугать большое количество жертв, заставив трястись от страха.
— Страх и грехи людей (крупные, а не вранье разочек во спасение) питают его в обеих формах. Но перенасыщение может грозить ему головной болью.
— Нюх острее — может почувствовать то, что недоступно человеческому носу, даже магию (особенно демоническую, ангельскую и божественную еще не видел и не ощущал), но ее источник или масштаб определить не сможет, только то, что она есть и где-то рядом.
Слабости:
— Остро реагирует на соль — не убьет, но ранит и отпугнет.
— В зеркалах отображается его истинная природа, потому старается близко не подходить к ним или завешивать тканью.
— Зрение вернулось после воскрешения, но яркий свет до сих пор причиняет ему боль — не только из‑за природы баргеста, но и потому, что он помнит те секунды, когда отражённый свет предал его первым.
— Слышит ультразвук и инфразвук в любом обличие, остро реагирует вплоть до крови из ушей.
— Освященное серебро или железо может ранить, а вот ангельское, демоническое или божественное оружие убьет.
— В облике баргеста он не может пересечь проточную воду — она его буквально останавливает. В человеческом облике он тоже избегает её: старые страхи никуда не делись, да и рисковать лишний раз он не готов. Святая вода и вовсе может обжечь его, отчего потом будет руки прятать за перчатками или наносить тонны тоналки, чтобы скрыть их.
— Не может убить или напасть на демона, заговорить в форме пса без согласия "хозяина" на то. Это очень выматывает и раздражает Дамиана — он не привык быть ведомым. На перекрестках, где обычно и вызывают Энкруза, он слабее всего и буквально становится марионеткой "владельца".
— Если Дамиан долго не питается страхом, то бледнеет, голова начинает кружиться, а звериные привычки проступать все сильнее.
— Дамиан может убивать только тех, кто в списке Энкруза, или тех, кто напрямую угрожает его жизни. Если он попытается убить «просто так», его сила резко падает, а Энкруз наказывает его болью. Но иногда тот позволяет себе отпустить поводок и дать своему "песику" разгуляться.
— Сильные эмоции оголяют его истинную сущность: то глаза краснеют, то рык становится нечеловеческим, то шерсть проступает на руках. Поэтому мужчина старается держать себя в руках, пряча злость и гнев, как и учили родители.
Обратная связь
Планы на игру: заходить буду каждый день, посты — по мере поступления, 1-2 раза в неделю точно будут. Предпочитаю делать упор на психологические моменты персонажа, против детектива и криминала ничего не имею, готов так же отыгрывать и исключительно рофельные или наоборот мрачные/тяжеловесные эпизоды. Дамиан будет искать способ избавиться от связи с демоном, не забывая питаться людским страхом.
Связь:
Как вы нас нашли: я давно тут хд
Отредактировано Casimiro Ferrero (Вчера 17:12:02)














































