KICKS & GIGGLES, где к — это кроссовер, а г — это |
KICKS & GIGGLES crossover
Сообщений 41 страница 60 из 67
Поделиться12024-02-26 23:35:45
Поделиться412024-06-12 15:32:05
annie cresta; the hunger games
И в навязчивом сне Снарк является мне сумасшедшими, злыми ночами; и его я крошу, и за горло душу, и к столу подаю с овощами.
каждый вечер, перед тем, как пойти домой, энни рассказывает финнику, что происходит с телом, когда от него отсекают голову. пародирует склизкие звуки гортани, хруст костей, треск сухожилий, лихорадку, судороги, брызжущую во все стороны густую, вязкую кровь. показывает на себе, чтобы суеверный финник ее остановил.
«представляешь, можно оставаться в сознании еще какое-то время — а ты бы о чем думал?» — и хохочет во весь голос, будто передает от старших самый неприличный анекдот.
о чем бы думал финник в последнюю долю секунды перед тем, как его отрубленная голова коснется травы, энни пытается выпытать у него годами и обижается, что он ей не рассказывает. он раньше неловко держал ее руку, думая, что ее это успокоит — теперь тихо идет рядом, вышаркивая на песке полосы, стирая за собой следы. энни, в общем-то, все равно, идет он или не идет. главное чтобы слушал — безумные стихи, которые она вычитала в местной скудной библиотеке из трех с половиной книжек, и тех порванных, ее идеи об идеальном мире, в котором — «ты представляешь, финник?» — вообще все будут без головы, и истерический грохот ее смеха, что финнику выстуживает желудок.
иногда, когда энни тянется поцеловать его в щеку, он ее не отталкивает — только потом с мылом трет щеку до красноты и стыдится своей брезгливости. иногда — сам целует ее в макушку со сжатым в вакууме сердцем, жалея о каждой секунде вместе, о каждой секунде на арене, о каждой секунде своей ебаной жизни. иногда финник протягивает ей ракушки, чтобы она ломала их голыми руками, как ребенок ломает игрушки, и говорила — вот так звучит, веришь?
каждый вечер, перед тем, как пойти домой, финник извиняется, что сегодня снова не поведал ей тайну.
во-первых, это не в пару. финник был влюблен в энни лет в тринадцать-четырнадцать — задолго до того, как она сошла с ума, и даже до его собственных игр. когда в капитолии его стали подкладывать под клиентов, в качестве ответной реакции появился resentment и к энни, и к семье, и к дистрикту, который перестал его принимать, и в итоге мы здесь — в чувстве вины, в чувстве долга, во вроде как взятой на себя ответственности за энни. вообще не обещаю нежных чувств, но обещаю грязь и жесть, а зачем еще люди играют по голодным играм am i right? олсо, вижу энни ебнутой не в том смысле, в каком нам подали в каноне — я решил, что пора прекращать ее нянчить, пора ебнуть ее головой окончательно, так что если хотите жесточайше почувствовать все приколы с голосами в голове и вьетнамскими птср-флэшбеками (MY DEMONS MADE ME DO IT!!) — погнали.
пишу по 4-7к с божьей помощью, могу часто, могу редко, могу с маленькой буквы и с большой, могу покидать музыку, могу погадать, могу сделать графику, могу станцевать перед вами с кловунским носом, если только это вас призовет. от вас нужно ну ээ не пропадать (по желанию).предложение по фейсклейму: mia goth.
пример поста;финник хорошо помнит, как звук его имени разнесся над городской площадью — так тяжелый свинцовый трензель вонзился ему в рот.
папина выцветшая рубашка, бывшая когда-то бежевой, но отсыревшая и почти окаменевшая от хозяйственного мыла, висела на нем мешком; из-под свободного воротника торчали худые ключицы — оголенные ветви осенних деревьев. рукава пришлось подвернуть до самых локтей. в том году во всем дистрикте не нашлось ни одного добровольца, только шум воды вдалеке и клекот хищных птиц, но финник не был ничем кроме — только добычей, отсчет последних дней которой скоро начнет механический голос распорядителя.
шестьдесят-пятьдесят девять-пятьдесят восемь.
папину выцветшую рубашку отберут в поезде и заставят переодеться во что-то поприличнее, и финник молчаливо повинуется, потому что спорить не привык.
пятьдесят семь.
у трибутов осталось не больше минуты. финник считает их секунды про себя, пытаясь придать им хоть какое-то значение.
часть его вздыхает с облегчением, когда они умирают.эскорт их дистрикта дебора щебечет несчастным что-то о щедрости капитолия; о происхождении десерта со смешным названием тирамису, серебряных столовых приборах и необходимости научиться ими пользоваться, чтобы не ударить в грязь лицом перед спонсорами. её волосы гладко сбриты, и на их месте кусает искусственно-белый свет вагона множество крохотных драгоценных камней. мех ее розового боа неприятно щекочет ему лицо, когда она заодно, как будто между делом, касается его щеки и подбородка. он перестает видеть четко. не отодвигается.
темное небо дождливого утра сменяется неестественно голубым — про себя финник лениво задается вопросом, можно ли и небо сделать искусственным. он оглядывает его с безразличием, будто в эпоксидной смоле застрявшим на глубине зрачков. запах побережья, мокрого песка и гниющих водорослей выветривается из легких, и от свежего воздуха, дрожащего в приоткрытые окна поезда, кружится голова. в поезде до капитолия чисто и светло, как в доме милосердия. он всегда чувствует себя здесь чужим — пускай не пахнет рыбой, как обычно, пускай в хорошей одежде, но чувство, что он здесь гость, не покидает с тех самых пор, как миротворцы затолкнули его в вагон поезда шесть лет назад.
единственная разница в том, что гость может откланяться и уйти.
двери поезда намертво припаяны, столовые приборы — под контролем, лишнего шага не ступить без чужого взгляда, прикованного к мишени на твоей спине. финник кидает острый взгляд на камеры под потолком, когда девочка из его дистрикта начинает рассуждать о том, что игры — жестокая и бесчеловечная расправа над ними, и их нужно остановить. он мысленно с ней прощается.
на арене, если она переживет бойню у рога изобилия, её первым делом сожрет переродок. во славу панема, конечно. финника пугает только мысль о том, как легко он с этим смирился. пятьдесят четыре.
они видели ограды родных земель в последний раз — еще немного, и последним станет каждое мгновение их жизней. совсем скоро они в последний раз увидят оранжевые переливы заката, облака, горы, реки. совсем скоро они в последний раз вкусят пищу, в последний раз прикоснутся к воде, в последний раз задержат дыхание. это неизбежно. к неизбежности привыкаешь, когда живешь в панеме.капитолий встречает их — его — восторженными визгами. дебора улыбается с привкусом змеиного яда, подталкивая трибутов к металлическим пастям открывшихся дверей. внимание капитолийской публики перетекает к поезду из четвертого почти моментально, шепот сливается в гул, в котором финник не может разобрать отдельные слова; видит только, как они все смотрят на него — с восхищением, с обожанием, с похотью. седой мужчина с закрученными усами и тяжелым барабанным животом, сталкиваясь с ним взглядом, облизывается, как хищник перед едой. финник думает о том, что каждый из этих взглядов может купить бутылку воды на арене — поэтому широко и сочно улыбается в ответ. толпа сходит с ума. пятьдесят два.
ночь перед парадом он проводит в доме этого мужчины.
у него экзема на животе и крепкий хват за волосы.последние секунды этих детей, его детей, должны ведь хоть чего-то стоить.
— дебби, милая, где ты откопала этот бриллиант? в моде на сезон как раз голая правда!
аурелиус улыбается, обнажая стразы на всех зубах. финник быстро понимает, что голая — не эвфемизм.возраст их стилиста аурелиуса сложно угадать наверняка — ему может быть восемнадцать или пятьдесят, но лицо его забито татуировками с орнаментами разного происхождения. он игнорирует девочку, цепляющуюся за дебору и семенящую за ней следом через бешеного зверя из капитолийских пестрых павлинов, собравшихся у входа, и взгляд его мгновенно останавливается на их мальчишке. аурелиус цепляет его за плечи и несколько раз крутит вокруг оси, прежде чем вдруг отпустить и восторженно захлопать в ладони, как ребенок, которому досталась новая сияющая игрушка. дебора кладет руку на его спину.
в общем ощущении собственной странной паршивости он предпочитает ретироваться. перебрасывается рукопожатиями с другими победителями, глотком из бутылки хэймитча эбернети давит тошноту, всплывающую из глубин ненависти к себе и капитолийскому фарсу при виде полуголых детей, выставленных на колесницах, как товар на витринах. ищет тень, в которой можно спрятаться — милосердный, щедрый, добрый капитолий дает ему такую возможность крайне редко: в домах чиновников и богачей свет обычно горит из люстр под потолками, не из керосиновых ламп, как дома, и под взглядами не укрыться.
— ты можешь встать ровно?
эскорт седьмого почти теряет терпение. у них в этом году, она сказала деборе, беда. мальчик слабенький, хилый совсем, больной что ли, а девчонка, чуть постарше, всю дорогу до капитолия размазывала сопли по новому платью до икоты и дрожи в глотке. финник не заострял бы внимания на них — чтобы, не приведи господи, не запомнить лиц, не услышать имени, не вонзать себе клинков в память, — только завывания ее сложно было проигнорировать. а еще хэймитч смотрел на нее с бесноватой злостью сквозь толщу опьянения.только финник слышал, что воет она глубоко из груди, что звук скребется обратно внутрь, когтями на выходе за гортань цепляясь, а она давит его и давит нарочно, будто хочет, чтобы все смотрели.
только финник понял, что в залитых слезами глазах таится девичья хитрость.
только финник заметил, как она сжимает ладони в кулаки — хватом, словно уже заносит над чьей-то черепушкой острый топор с капитолийским клеймом на деревянной ручке.
у его трибутов осталось в лучшем случае секунд тридцать, чтобы забрать от жизни все, что она даст, прежде чем подарить им мешок боли. у девочки из седьмого впереди будет целая жизнь, чтобы втереть в открытые раны побольше соли. финнику хочется уйти; теперь, когда он запомнил ее, ему придется смотреть — сначала на то, как она убивает, как крошится и рвется ее душа на кровавые ошметки, а потом на то, как голодные капитолийские звери дожирают мясо с костей, хлюпая слюной. ему почти противно думать о том, что она красивая, если смыть с нее макияж и вытереть кислоту слез с щек; однажды она может оказаться с ним и капитолийским чинушей с экземой на животе в одной постели.
он ловит ее на подходе к лифту после парада, замученную, сожженную софитами, цепляет за локоть сзади и на ухо полушепотом говорит идти за ним — он проиграл голодные игры в этом году, когда вдруг ему стало не наплевать, что ее зовут джоанна.
— ты хороша, — финник закрывает за ними дверь в пустой конференц-зал, предназначенный для прессы; там обычно никого не бывает, кроме цезаря, и эту комнату в тренировочном центре они используют для разговоров, которые не должны слышать — хотя в панеме это, конечно, иллюзорно. — они поверили. хочу тебя с этим поздравить.
джоанна хлопает мокрыми глазами, ее слипшиеся ресницы напоминают ему рыболовные сети. спутанные волосы почти пахнут морем, хотя она моря никогда в жизни не видела.
— ты можешь выжить.
не выиграть, конечно, но этого может хватить. если правильно разыграть карты.
— я хочу помочь.
Отредактировано PR (2024-08-01 17:54:19)
Поделиться422024-06-13 14:39:40
baela targaryen; a song of ice and fire
бейла расцарапывает в кровь пальцы о скалы драконьего камня, сдирает кожу и вырезает ножом зарубки в стене: год, когда она потеряла мать, год, когда началась война, год, когда отец запретил ей покидать скалистый остров семьи, вместо того, чтобы разрешить сражаться за дом на лунной плясунье.
бейла сжигает все свои парадные платья, сгребает в кучу мирийское кружево и шелк из волантиса, бросает в погребальный костер, заплетает волосы в косу (как у отца). бейла знает: девчонка она или нет, а сражаться придется, убийцы из зеленых пиявок не простят ей ни благородную валирийскую кровь, ни то, что она осталась верна семье и джекейрису. черный дым лижет открытые раны, кровь мешается с солью, на драконьих крылах путь от дрифтмарка до дома занимает менее часа, молодая драконица поднимается к облакам и воздух обжигает ей холодом легкие. (сердце стучит слишком громко)
под подушкой всегда спрятан нож. каждое утро бейла первым делом смотрит в окно: не летят ли вести на черных крыльях от отца, жениха или прочей родни? бейла видит во снах свою бабку объятую пламенем и ненавидит эйгона и эймонда повинных в кончине рейнис веларион; она обещает себе убить хоть кого-то из них и улыбается тяжелому свинцовому небу (совсем как отец).
:: я бы предпочел предварительно обменяться постами, чтобы понимать насколько мы подходим друг другу.
:: с сюжетом пляски определимся вместе, разрешу бейле высказать все, что она думает, о своем непутевом отце.
:: в остальном было бы здорово, если бы у вас тоже были свои идеи, свое видение и инициативность, а с остальным разберемся в лс.) в любом случае я буду рад дочери.пример поста;kepa ēza issare pirtra konīr syt hāre tubissa.
iksan zūgagon zȳhon morghon iksis va. māzigon arlī lenton.лицо бронзовой суки напоминало маску высеченную из камня: за последние несколько седмиц она похудела, черты лица ее выбелило и они заострились. все то время, что шла церемония коронации, она стояла не шелохнувшись, покрытая черно-красным плащом дома таргариен, ее обескровленные губы были сжаты в тонкую линию, взгляд обращен в пустоту. бронзовый истукан не могла выдавить из себя и каплю улыбки. когда хор голосов дружно грянул, чествуя нового короля, она вздрогнула и, кажется, впервые за все время, посмотрела на деймона. новый король семи королевств предпочел не смотреть на нее вовсе. он поднял меч эйгона завоевателя над головой, на солнце блеснула золотом корона визериса, и верховный септон отступил в сторону, благочестиво улыбаясь толпе, словно мог разделить их радость.
мерзкие несчастные лизоблюды, предатели, лжецы. все, кто был готов устроить заговор в пользу нерожденного выродка алисенты, лишь бы не дать деймону сесть на железный трон, сейчас тоже вымучивали на лицах радость, славили нового короля. с каким бы удовольствием таргариен совершил бы над ними королевское правосудие, какой восторг ему бы доставили полетевшие по мягкому ковру из квохора головы отто хайтауэра и его братца ормунда, тайленда ланнистера и лариса стронга. деймон немедля мог бы объявить их предателями короны и уничтожить навсегда зеленых пиявок, крепко впившихся в шею его брата, настолько, что новоиспеченный король совершенно бы не удивился узнав, что это их рук дело - болезнь визериса и скорая смерть. впрочем, если и так, то они же сами и пострадали от сделанного выбора.
деймон сошел по ступеням вниз, черное пламя было убрано в ножны, корона незнакомой тяжестью охватила в тиски голову. им предстоял пир в честь короля, а в блошином конце этой ночью должно быть особенно шумно и весело, как полагается всегда, если королем становится их личный лорд. деймон бы тоже лучше присоединился к ним, а не терпел церемонии, те немногие, что еще умудрился не нарушить окончательно. он подал локоть рейнире, кивнул головой леди рее, чтобы та следовала рядом, и поток благородных господ, собравшихся на коронацию, разрозненным строем двинулся к великому чертогу.
se dāria kessa emagon iā riña
пир деймону показался не менее унылым, чем коронация. он пил, облокотившись на подлокотник своего кресла. менестрели сменялись шутами, шуты вызывали глотателей огня, за ними следовало целое представление, изображавшее лишь недавно завершившуюся войну на ступенях. иногда, между сменами блюд, деймон смотрел в сторону алисенты, нежно баюкавшей свой округлившийся живот, а когда ей казалось, что никто не интересуется овдовевшей королевой, она ласково улыбалась своему еще нерожденному плоду, находя в нем единственное утешение. отто хайтауэр сидел рядом с дочерью, и, несмотря на то, что он умудрялся сохранять маску довольства, взгляд у него был абсолютно трезвым и настороженным, положение, в котором оказалась их семья, было спорным и грозило неприятностями. деймон мог прямо сейчас приказать отто удалиться из столицы и более никогда в нее не возвращаться.
[indent][indent] - se skorkydoso gaomagon ao hae ziry mirre?
деймону, вот, не нравилось абсолютно. глухая злоба по-драконьи царапалась прямо под кожей, где-то на холме рейнис недовольно извивался, выдыхая густой черный дым, караксес. золотой венец все еще давил на виски. племянница, сидевшая по правую руку, тоже не отличалась излишней веселостью.
[indent][indent] - kostagon ao lilagon syt nyke. - протянул король, поймав взгляд рейниры, кривоватая усмешка сделала лицо почти что злорадным. деймон в знак примирения протянул девице собственный кубок, рея по левую руку недовольно дернула плечом. даже если бы таргариен не хотел отдавать родственнице свое вино, он бы непременно сделал это еще раз, только бы положение реи стало более неприятным.
когда разрезали пирог, и менестрели затянули "дорнийскую жену", деймон подумал о том, что рейнира не отгоревала свое по отцу. никто из них в сущности. она дождалась возвращения дяди, сиракс дохнула огнем на последнего из остававшихся у нее родителей, алисента покрепче сжала руку подруги. даром что не решали государственные дела над трупом брата. на следующий день уже началась подготовка к коронации нового короля, через десять дней морем приплыла бронзовая сука, за оставшиеся дни стеклись прочие великие дома семи королевств, корлис веларион наконец-то оставил ступени, зачистив последние разбойничьи отряды кормильца крабов. с рейнирой за все это время деймон почти не говорил, занятый подготовкой и встречами большую часть собственного времени, а потом драконоблюстители провели свадебную церемонию и на этом все кончилось. племянница, предоставленная сама себе, коротала дни неупокоенным мертвецом: брошенная, неприкаянная новая королевская жена.
[indent][indent] - идем, - проронил деймон, наконец поднимаясь с места. вместе с ним выступили вперед эррик каргилл и стеффон дарклин. гости проводили глазами короля, и, быть может, выдохнули с облегчением, когда оказались предоставлены сами себе. таргариен перехватил руку рейниры и вывел из великого чертога через боковые врата в богорощу.
с еще большим удовольствием деймон забрал бы племянницу в город, хоть бы и на шелковую улицу, где разгульное веселье было куда более искренним, а публика намного менее требовательной к соблюдению приличий. там вино помогало забыть уродливые лица толстозадых милордов и визгливые голоса их жен-свинок. и, если бы визерис был жив, его младший брат именно так бы и поступил с принцессой, просто чтобы ей было что вспоминать в моменты, когда приставленные септы заново будут пытаться проделать дырку в черепушке своей подопечной.
[indent][indent] - ao sagon vēdros, rhaenyra? - белые плащи остановились на расстоянии, чтобы не мешать королевской семье. деймон усмехнулся, проходя ближе к чардревам в углублении сада, зная что у новоиспеченной королевы не будет выбора, кроме как последовать за ним. - ȳdra daor ao hae bona iksan dārys sir? iā bona ēdan naejot mazverdagon ao ñuha ābrazȳrys?
в цветах дома таргариен, с золотой вышивкой по платью, белыми уложенными в косы волосами, рейнира казалась старше, чем была на самом деле. у нее не было жениха, визерис так и не успел сделать выбор, а деймону предлагали отдать ее чуть ли не каждому лорду, что обладал достаточным состоянием и все еще был в силе. он много думал об этом, и как никогда хорошо понимал эйгона, так и не сумевшего расстаться ни с одной из сестер.
[indent][indent] - sīr kostan mīsagon īlva.
и так они сами не окажутся друг другу врагами. (возможно)
Отредактировано PR (2024-08-01 17:54:27)
Поделиться432024-06-14 11:20:56
saga anderson; alan wake |
О лучшем напарнике я и мечтать не смел. Только не смейся. В нашей нелегкой работе ты умеешь делать то, чего никогда не умел я: выдерживать баланс между профессионализмом и эмоциями, между работой и домом, а твои натурально сверхъестественные способности позволяют раскрывать такие дела, к которым остальные бы и не приблизились. У меня неплохой послужной список, а начало карьеры так и вообще сюжет для книги (да, Алан?), но насколько ты играючи разбираешься с делами, восхищает даже меня. Может, поэтому у меня нет никаких сомнений, что в Брайт Фоллс мы справимся быстро. Логан ждет тебя домой через пару дней, и нам обоим кажется, что этого вполне достаточно, чтобы разобраться с не особенно умными культистами в глубине Америки.
В таких маленьких городках вообще редко кто блещет умом. Особенно там ничего не происходит: День оленя раз в год, шикарный дом престарелых и одна недавно нашумевшая старческая рок-группа. Хотя для тебя это должно быть тяжелым испытанием: в чужую жизнь я не любитель лезть, но разве это не твой родной город, из которого ты уехала, когда потеряла дочь? Мне очень жаль, Сага. Мне очень жаль.
Можно встать на табуреточку и сказать, что вообще-то в Квантум Брейке мельком показывали Сагу и она была белой!!1 Но мне кажется мы все согласны с мыслью, что в какой-то момент Фрейе попался Ворлин Дор, и все покатилось по совершенно другому пути. У нас тут и квантовые разломы, и переписывание реальности, во мне так вообще два персонажа уживаются, так что если хочешь, можешь поиграть и на этом поле двух разных версий Саги с разными внешностями, судьбами и способностями. Но мне больше нравится Сага из AW2 - по крайней мере, там она полноценный персонаж со своей жизнью, которую она готова защищать.
"Ты живешь в компьютерной игре, Макс."
Правда зеленым светом осветила мой мозг. Я был персонажем компьютерной игры. Забавно - дальше некуда. Хуже я и придумать не мог."Ты персонаж в чужой книге, Макс."
Макс?
Реальность вокруг размывается. Зыбкое нечто растянулось всюду, сколько хватало глаз. Я был в ловушке.
Возможно, стоило бы объяснить, как я сюда попал - но знаний об этом у меня не было. Когда кто-то бьет тебя бейсбольной битой по голове, изображая из себя персонажа детских комиксов, бывает и не такое. Череп так и грозит лопнуть как перезревшая дыня, и ты падаешь на пол, поверженный - без понятия, как ты очутился в этой ситуации, с одним лишь только желанием - выбраться из нее поскорее. У меня это желание тоже было, но куда двигаться, идти в этом бесконечно размытом нечто, у меня не было никакого представления. Земля уходит из-под ног, следующая станция - полное сумасшествие.
Кнопка перемотки приводит меня туда, откуда все началось - в дом с белым забором и подстриженным газоном. Большая гостиная, две спальни - стандартно для молодой семьи, которая пока не планирует расширяться. Только сделанный ремонт, свежепокрашенные стены, новый телевизор перед диваном, одним словом - обычно. В таких домах обычно не происходит ничего интересного.
Именно в таких домах обычно и происходит все самое страшное. Но тогда я этого не знал.
Голова раскалывается. События отделяются друг от друга, формируя кривую сетку разломов, тьма поглощает все, оставляя только яркие пятна самых важных событий в моей довольно трагической жизни. Моей ли? И если моей, то почему Макс?
Я полжизни прожил в модусе закатывания глаз на сравнения с написанным чужой рукой детективом. Алекс Кейси и холодное дело. Алекс Кейси и штаб культистов. Алекс Кейси и длинные очереди фанатов к идиоту-писателю, не сумевшему придумать имя поинтереснее, чем мое. Алекс Кейси и книжка, которая подозрительным образом описывает значительные эпизоды его жизни. Правда зеленым светом осветила мой мозг. Я был персонажем в чужой книге - если приглядеться, мир вокруг состоял из строк, отпечатанных на белой бумаге звучными шлепками пишущей машинки. Забавно - дальше некуда. Хуже я и придумать не мог.
Почему тогда Макс?
Чужие голоса облепляют меня, шепчут, кричат, бормочут мое (чужое) имя - женские, мужские. Они мне знакомы, но ни один я не могу опознать, иду по следу, запинаясь, не как бравый агент ФБР, а как испуганный зверь, который жмется к стенке. Стен нет; пола под ногами технически тоже нет, но об этом я стараюсь не задумываться, иначе голова просто взорвется. По ней еще никто не бил, но событий слишком много, чтобы уместить их, я привык не обдумывать пространные мысли, а действовать и мыслить стратегически. Это не всегда мне помогало, но, по крайней мере, я всегда знал, что делать.
"Пиф-паф! Ты мертв, Макс Пейн."
Поделиться442024-06-15 09:18:28
falon'din; dragon age
“Lethanavir, master-scryer, be our guide, through shapeless worlds and airless skies.”
In ancient times, the People were ageless and eternal, and instead of dying would enter uthenera-the long sleep-and walk the shifting paths beyond the Veil with Falon'Din and his brother Dirthamen. Those elders would learn the secrets of dreams, and some returned to the People with newfound knowledge.
—From Codex entry: Falon'Din: Friend of the Dead, the Guide
мы обещали друг другу стать королями — обещали путешествовать по небесам; моим светом в конце тоннеля являлся твой взгляд. нам обоих хотелось очень сильно попасть в рай, но как бы мы не играли в богов — мы были просто эльфами с силой. ты спрашивал меня ещё на том закате, который предвещал тысячелетия ночей, — нравится ли тебе быть молодым богом? я смеялся. нам с тобой нравилось. мы держали в руках рабов, а они всё пытались убежать — нельзя убежать от того, кто проводит мёртвых, нельзя убежать от того, кто всё знает. а ещё нельзя убежать от себя — н е л ь з я.
я был единственным, кто не резался о твои острые края — моим оружием были мои знания, твоим — сила, способная подарить смерть. они всегда говорили, что мы одна монета с разными сторонами, и мы решили поддаться — ты стал тем, что я никогда не смогу сделать и наоборот — это не дополнение друг-друга. это осознание. это на гране сердечного приступа, когда из-за жизни становишься пародией на маньяка — жадность до власти, жадность до силы, жадность до знаний, жадность до рабов. мы делим свои грехи пополам так же, как когда-то делили ту симпатичную рабыню в кровати. мы играли в этой жизни на скрипке чужих костей, отрывали кожу и пили кровь. как настоящие боги, как сильные этого мира.
мы не осознаём и не свою подлость, ни подлость других — мы властью упиваемся и позволяем ей себя же поглотить. мы бли среди тех, кто решил убить митал, и получили, как говорят, по заслугам — фен'харел отправил нас в тень. и даже это польстило нам — целый мир, как тюрьма. мы искали власть среди иллюзорных дюн и находили лишь власть над собой. мы искали живых детей, достойных стать нашими носителями — мы изучали их мозговую ткань, как настоящие учёные — достаточно ли ты силён, чтобы стать мной? и вот он я — мальчишка эльфйиский, что пытается жить по правилам — я скрываю, кто я на самом деле, потому что чувствую на вкус простую жизнь. я тянусь к власти, но делаю это осторожно — получаю её волей случая. я живу так, словно у меня в рукаве всё же есть какой-то козырь.
а у тебя?
кружимся вокруг эльфанутости : играем от концепта, что флемет и митал - это как андерс и справедливость ; эванурисы оказались запертыми в тени и выбираются из неё за счёт захвата тела. диртамен забрался в тело инквизитора ещё когда мальчик только начал постегать свою магию и слишком наигрался с тенью ( где-то хэдканон, что он мог быть сновидцем ). цель диртамена : узнать планы соласа и найти своего брата, то есть вас.
выбор персонажа предоставляю вам - в кого вселился, в человека или эльфа, где сейчас находится - заходите в редактор персонажа и выбирайте. на внешность я пока что в голове выбрала паттинсона из короля, потому что, как я понимаю, фалон'дин был тем ещё засранцем хех.
очень люблю слова соласа про фалон'дина"I do not believe they sing songs about Falon'Din's vanity. It is said Falon'Din's appetite for adulation was so great, he began wars to amass more worshippers. The blood of those who wouldn't bow low filled lakes as wide as oceans. Mythal rallied the gods, once the shadow of Falon'Din's hunger stretched across her own people. It was almost too late. Falon'Din only surrendered when his brethren bloodied him in his own temple." - Solas
я бы хотела поиграть не только поиск друг друга ( а может фалон'дин и не хочет, чтобы его нашли ), но и период, когда они были эванурисами.
готова завалить вас своими хэдами ( и не только своими ) по эльфам в мире драгоняги : хотите узнать, откуда данариус придумал лириумные отметки на теле фенриса ? тогда нам стоит поговорить о джуне.
вытаскиваю свои заметки о состоянии мира на момент инквизиции ( тем не менее я за альтернативные варианты, то есть мы и любой человек в драгоняге можем играть как захотим - кого угодно оставим на троне орлея или в тени ) :— маги находятся под контролем инквизиции , но не как полноправные соратники ; на престоле орлея сидит гаспар ( инквизитор руководствовался необходимостью военного правителя , способного не играть в политику , а действовать ) ; в тени оставлен хоук , серые стражи вошли в состав инквизиции ; из источника пил инквизитор ; кассандра станет новой верховной жрицей , чтобы церковь по необходимости могла сотрудничать с военным правительством гаспара или же , при необходимости , ему противостоять ; инквизиция окажется под началом церкви , после победы над корифеем и остатками его последователей , инквизитор оставит свой пост и с приближёнными соратниками займётся поиском эванурисов ;
— целью диртамена является не только уничтожение корифея и возврат сферы , но и поиск эванурисов , раньше , чем это сделает фен'харел ; особенно яростно диртамен хочет найти своего брата ; после победы над корифеем и событий в зимнем дворце , инквизиция оставлена под управление верховной жрицей , однако инквизитор и самые приближённые к нему соратники уходят и становятся отрядом , занимающимся поиском следов соласа и других эванурисов .стартер пак обычный, но считаю, что он уже делюкс : делаю вам графику, посты пишу приятно и неспешно, в разных форматах ( когда-то могла в 23к ( чекали, могу скинуь, офигете как я ) теперь комфортнее где-то от 2к до 4к, маленькие-большие буквы мне всё равно.
пример поста;человек идет по темному коридору:
у него слева море, заливы, а справа горы, леса.волос золотой блеск рисует небесный контур — выжигает на теле крест. аэлина пытается убежать, пока не поздно. плетется тугая плеть и хватает за горло. руки тянутся, кровь кипит. мир рисует целый парад насмешек — аэлина целует там, где болит — аэлина целует свои ладони и пытается через них прорваться к лёгким. огненное марево застревает там вместо кислорода, растапливая.
у маноны бледная акварель на коже, рубцы на запястьях, слившиеся с фарфором, жёсткий шорох плаща. здравствуй ведьма, у меня к тебе нежелание следовать желанию посторонних — боги замирают, теряя из виду носительницу огня. аэлина прячется от них в драконьем тепле и ведьминых глазах. за плечами у чёрноклювой глубокий ночной океан, а у аэлины впереди очередное безрассудство.
[ никто уже не удивляется ]
первая встреча с ведьмой — без теплоты и до укусов. у аэлины для неё в глазах безумство, у маноны — отражение правды. у аэлины в волосах запутались листья да солнце, и ей просто хочется спрятаться в туманных зимних лесах террасена. но там всё пахнет правильностью — аэлина с этим не в ладах.
аэлина занимается тем, чем никто никогда не занимался — спасает себя от себя же. чтобы это сделать, нужно быть холоднее самого жестокого валга — аэлине хочется вернуться в то время, когда она считала себя полуночным монстром, боялась огня и держала клыки на замке. еле-еле качает кровь от мозга до кивка. каждый день следить сложнее, как мир качается туда-сюда.
аэлина качается вместе с ним. туда-сюда.
аэлине уже поздно спасаться в омуте вранья, когда всю жизнь швыряет. туда-сюда.
когда спасаешь самого себя, нужно быть холоднее и не поднимать лица в отражение, чтобы в своих же глазах не потеряться.
неспасённых любят до конца.аэлина больше не видит мир стеклянным; стекло — это разрезающие подкожный слой мятые простыни, которые буквально несколько часов назад были ровными — барахтаться в них, как на хлипкой льдине, соскальзывать и царапаться, ломая ногти до корня. аэлине странно бороться с собой — ей всегда всего мало: ей мало свободы, ей мало контроля. там где океан — всегда отчаяние. в голове опять шумят чайки — это забавно смотреть в янтарь глаз. это забавно — этот янтарь она видела последним на берегу, прежде чем железная маска сковала полудохлого зверя.
легче смотреть в глаза пустые и просто молчать не в силах сказать ни слова.— нет у меня плана, — есть, но не тот, который нужен всем. — я не собираюсь погибать, потому что так захотели боги. ты сама видела в зеркале — мы те, кто должны нести ответственность за их ошибки.
аэлине хочется вгрызться в божественные шеи и разорвать кожу на куски. аэлине хочется разрисовать их тела ритуальными огнями и продать пеклу — аэлине не хочется быть их разменной монетой и шансом на спасение. аэлине хочется натравить на них валгов и просто сбежать. и пусть среди богов есть охотники — те, кто в настоящем сейчас живут, видели вещи и по-страшнее.
страшно, это когда ребёнок размазывает кровь по бледным трупам родителей. страшно, это когда мужчина теряет своего беременного мейта. страшно, это когда семья, взрастившая из тебя почти монстра, отворачивается. страшно, это когда невидимые руки сжимаются на твоём горле. страшно, это когда ты думаешь, что уже никогда не сможешь ходить. страшно, это когда ты знаешь сколько твоих людей погибают в шахтах.
боги — не страшно. боги — противно.это чувство галатиния выучила тысячей ссадин — с богами они никогда не будут на воле. аэлина устала постоянно стоять на утёсе. пытаться обратиться к богам за помощью — всё равно, что рассматривать штиль на море. аэлина знает цену свой жизни и не будет дышать за тех, кто не помогает в лёгкие засовывать кислород.
взгляд маноны ускользает — прямо в душу. аэлине не нравится чувство опасности, потому что она от него устала. но пусть смотрит: в галатинии — ветер огня, в ведьме — железа воля.
— я не против чего-нибудь поесть. я устала.
а где-то зима к королевству потерянной принцессы подкрадывается. это метод элементарного самообмана — чего-то отчаянно хотеть, не получать и говорить себе: « значит не нужно было ». хотеть восстановить родной террасен, посмотреть с балкона, как расцветает благородный оринф, получить знамение, что безымянные дети являются жертвой этому миру, и попробовать себе заявить — значит не нужно. ни мне, ни тебе. никому.
вот бы всё чередой, без точек, пророчеств.это классика из пейзажей погибнет скоро:
человек идет, а на деле: дойдет не скоро.
Отредактировано PR (2024-08-01 17:54:35)
Поделиться452024-06-16 17:49:09
alune; league of legends
нежный голос залечит все раны, только бы слышать его переливы нотами внутри —
( АЛУНА ТЕЧЁТ КРОВЬЮ ИЗ КАЖДОЙ ЕГО РАНЫ
НАНЕСИ ИХ ЕЩЁ БОЛЬШЕ ЧТОБЫ ДАТЬ ЕЙ ПУТЬ ЧТОБЫ ДАТЬ ЕЙ ЖИЗНЬ _ ТОЛЬКО
ВЕРЬ ; ВЕРЬ ; ВЕРЬ ;
— ВЕРЬ. )
собирает ли она остатки того, что было до — афелия бездумным путём ведёт луна, сознание остаётся в прошлом ( сознание остаётся там, где они могли смеяться вместе, где он мог сказать ей хоть слово — только ей, потому что никому другому слышать было не нужно ) заклеймила, как скот на убой — сколько капель яда приходится на стакан концентрированного благословения ; заполняет полностью,
была ли когда-то _ жизнь _ / было ли когда-то что-то, кроме назначения ( алуна рука, он — орудие, последнее живое от них остаётся только в мире духов — какова мера справедливости в святости ) за ядовитой болью и ведущим голосом из эфемерного афелий не замечает, когда наступает тот момент, когда дух алуны покрывается кровоточащими нарывами извне,
туманная поволока яда скрывает, когда один голос начинает звучать посмертным хором того, что не должно было существовать,
но алуна черна, и руки её складываются в молитвенные жесты _ другой _ луне, а он всё ещё остаётся вечным орудием ; клеймо лунари — смиренная защита под эгидой той стороны луны, что ловит свет солнца,
когда в дело вступает глас скрытой — всегда тёмной — она жаждет забрать свет у солнца навсегда за все упущенные шансы,
та, кто когда-то была алуной, несет новую истину,
тот, кто когда-то был афелием, теряет границы меж своей и чужой болью,
больше они не защищают,
теперь луна говорит только пожинать,
( когда она пропоет молебен о том, что пора покинуть мир духов, у алуны будет лишь один путь — афелий сплевывает остатки внутренностей по привычке, пуская разъедающую желчь по горлу, и знает, что в какой-то момент даже не сможет отказать )ummmmm что такое канон- как бы то ни было, из всех возможных путей, которыми можно сделать больно, я выберу самый болезненный — corrupted alune in a nutshell, потому что что может быть лучше, чем заставить фанатиков веры стать ещё и дарк_фанатиками, правда?
передаю лавры твисту с осквернением урны священного праха в фандом драгон эйдж (спасибо за вайбы) и немного поясняю: из мирного пророка веры, пребывающего в _нигде_ (т.е. храме в мире духов) алуна медленно становится фанатиком, жаждущим жертв ; из-за очередного лунного затмения что-то происходит не так, и в дело вступает другая сторона луны, из-за чего вся суть существующей веры лунари и соответственно алуны, как их голоса, переходит на другую сторону — следовательно, афелий идёт следом, как и всегда. касательно причин — _ возможно _ алуна стала аспектом/сущностью тёмной стороны луны в противовес уже действительному аспекту светлой диане ; из мыслей дальше, которые дают больше возможностей, я могу вывести нить, где одна часть аспекта в конечном итоге поглощает другой и диана становится полноценным хостом для алуны, чтобы мир духов не был капканом ( дианочка родненькая прости но не слишком )
в деле всякие штуки с красивыми вещами вроде погружения во тьму во всех её прелестях, приколы и прибаутки с пробудившимся бешенством фанатиков, конечно же.
( + если вайб был словлен и вызвал интерес а что если — незнание канона не порок всё покажем всему научим тут есть где поплавать и побыть свободным незнайкой ) ; фанкаст-заглушка: abbey lee kershaw, потому что эту диву несправедливо забыли, но он всё ещё заглушка и feel free ( а ещё она красиво подходит под диану в том числе, если смотреть на мою предыдущую мысль на орбите щитпостинга ) ; ну собственно вот такие приколы!
последний слайд комикс сансом розовым цветом: спасибо за внимание ♥пример поста;насмешка, прыгающая от стенок нейронов эхом, смеётся, смеётся, смех полнится переливами высоких нот, даже само имя люси грей такая чертова насмешка: корио вмещает в себя слишком мало цветов, чтобы чувствовать себя полным, белесые волосы блекнут в темноте поля жатвы, намеренно яркие одежды капитолия передавливают внутренности, словно говоря: ты только пытаешься выдавить из себя все цвета палитры,
каждый из них — неловкий мазок ребенка на слепящем белом. люси грей окропляет снег россыпью крови, смешанной из акварельными каплями и отрицает серость в абсолюте: внутренности играют отбесками словно и никогда не разбитого калейдоскопа, словно её лицо не видело ни тени изможденности и отчаяния, словно её глаза не видели смерти — словно корио никогда не проживал с ней моменты, которые давным давно следовало бы выжечь внутри до саже-черного, чтобы не воскрешать. люси грей никогда не была из его мира — вряд ли она была и из мира двенадцатого дистрикта ;
кориолан любил думать по ночам, сжимая чужую бледную руку в знаке необходимой ласки до наливающихся на следующее утро наручников-синяков, что люси грей всего лишь птица, которая вернулась куда-то в свой мир под звуки песен-отражений.
кориолан любил думать, что люси грей никогда не сбегала от него, потому что её просто никогда и не было.именно так и случается с историей, увековеченной на страницах — она терпит лишь победителей, которые забрали свою корону, а не тех, которые испарились в неизвестности.
кориолан не любил думать о том, что люси грей — именно та победительница, что забрала истинную корону с собой, не оставив ему ни-че-го, как и все другие, как отец, который оставил после себя лишь наследие, как хайботтом, который оставил после себя лишь ненависть, которая была даже не к корио — к его отцу, он не был, черт возьми, достоин даже своей собственной, не унаследованной ненависти ; тигрис кусает его не глядя из клетки, тигрис оставляет после себя царапины, но как же так, мы же семья,
а семья ничего не значит, корио, имя — значит, ты сноу, так? тогда и живи как сноу,
тигрис цедит это с-н-о-у с холодной ненавистью, и кориолан не понимает, почему, ведь тигрис, посмотри, все, кто захочешь, будут мертвы, всё только ради тебя, мы же так старались,
тигрис, посмотри на эту голову, тигрис, хватит быть ребёнком, хватит раздражать меня,хватить выступать очередным пятном на заснеженном поле, тигрис, иначе тебя тоже придётся исправить.
кориолан ненавидел думать о люси грей, потому что чертова люси — живое или мёртвое доказательство всей его ошибки до единой, каждого совершенного промаха, копилка грехов ; люси грей — улыбка сеяна, размазанная под смертной маской, люси грей — волшебный мир единения, убитый дистриктами, люси грей — уничтоженный идеал.
люси грей бэйрд, кажется, была прирожденной актрисой:
так почему актриса так и не справилась с ролью того, кто сможет быть рядом с кориоланом сноу? почему она не справилась с ролью бунтарки, зайдя за пределы роли и объявив бунт ему?люси грей бэйрд — дерьмовая актриса.
кориолан сноу — мерзкий и въедливый критик, который так и не видел ничего, кроме масок.— к сожалению, у тебя всего лишь десять минут моего времени, за которые я решу, что будет дальше. постарайся управиться, хорошо? и главное, пожалуйста... без песен. отнимают время.
расписание кориолана расчленено безжалостными долями по секундам,
на неё хочется потратить несколько больше времени — травит только то, что благодаря этому, быть может, случайно останется в живых какой-нибудь счастливчик. он, к сожалению, не может позволить ей испытать от этого и капли торжествования.— победителей встречают с честью, в конце концов. им место в капитолии. поверь, мои друзья поразительно безвкусны и любят подобные извращения — ну, знаешь, типичные штуки столицы — так что они будут рады, если ты устроишь концерт и для них.
бесконечный.
Отредактировано PR (2024-08-01 17:54:43)
Поделиться462024-06-20 10:20:30
ezio auditore da firenze; assassin's creed |
– it’s a good life we lead, brother.
- the best. may it never change.
- and may it never change us.[indent] слова отдают горечью воспоминаний, утопающую во второй бутылке за вечер. он заметил беспокойный блеск в глазах софии, когда она оставляла на его щеке поцелуй, отправляясь ко сну. он не присоединится к ней сегодня.мир с высоты крыши церкви санта-тринита казался таким большим и необъятным, но принадлежал им по праву – гордости, юности, глупости. он казался вечным, они казались вечными, молодыми и счастливыми. немного побитыми после стычки с пацци, но… все было впереди. только они неизменны.
[indent] фредерико бы посмеялся сейчас, как же неизменны, – седых волос да морщин прибавилось, движения приобрели плавную размеренность, а одышка мучает уже после каждой пробежки по крышам. смог ли б он сейчас его так уверенно обогнать? он изменился, в два раза старше, чем был фридерико, даже больше – он старше отца, его дети старше, чем был петруччо, когда они все застыли в вечности, в его памяти на площадь синьории.
[indent] он искал мести, но нашел кредо – но путь к нему был еще длиннее, чем вендетта с борджиа. он искал справедливости и правды, но нашел лишь новые потери и горький опыт. он искал простой жизни, но оказался звеном в цепи, которая была начата тысячи лет назад и даже бог не знает, когда она закончится. [кто такой дезмонд?] он искал ответы, а нашел... мир. нежность рук софии, её объятий такая же, как и при их первой встрече. в своих поисках альтаир смог обрести великое знание, а вместе с тем и великое одиночество, а он...
[indent] он боролся, он ошибался, он искал, он любил и он никогда не останавливался; и в каждом своем стремлении он был пылок и стремителен, но все же... наверное, пришло время остановиться. остаться с теми, кто дорог. вернуться в постель к софии.
[indent] он изменился все же. изменилась и его жизнь, изменился и мир вокруг.
[indent] но уверен, что его семья смотрит на него с небес с гордостью. тем более, что его семья гораздо больше, чем клан аудиторе.
его семья - это те, кто были до, и те, кто будут после. те, кто сражаются, и те, кто умирают. те, кто поклялся во тьме служить свету.
его семья - это ассасины.желательно, но необязательно: мы балуемся фанкастами, и я предлагаю дамиано давида на юность и киану ривза на почтенные годы.
обязательно: мы любим ворчливых дедов, но "раньше было лучше, после альтаира все скатилось" - не к нам, у нас так не принято, мы любим все части, даже заочно шэдоус.
что предлагаю: любовь. обожание. хэдканон, что у иви эцио - это главный подростковый краш. вкусные посты от 3000 раз в две недели или чаще. опциональные вбросы артов/мемов. леонардо да винчи под маской во имя крепкой мужской дружбы. (поддержка, если будете искать юсуфа тазима для еще более крепкой дружбы, потому что я бы почитала). клаудиа аудиторе под маской для семейных эпизодов, потому что i'm sucker for family drama. себя для аушек//сюжетов в стиле "аномалия анимуса затянулась".
что я не жду: позиции "я пришел, развлекайте меня". приходи со своей любовью к эцио, со своим желанием играть и хотелками, и будет тебе небо в алмазах, клубника в шампанском, пицца с ананасами.
что хочу: пост в лс. ♥
иви закатывает глаза, джейкоб, кажется, даже на смертном одре найдет возможность попаясничать, без этого он просто не был бы сам собой. впрочем, этот уровень практически вопиющего неуважения по отношению к ассасинам, которые буквально сформировали братство в том виде, в котором оно существует сейчас... кажется, уже перестает даже удивлять иви. учитывая, что чаще всего подобным провокациями он занимается исключительно назло. чтобы повеселится с того, как она злится. сейчас, впрочем, иви не злится. она все еще отчаянно пытается найти выход из всего произошедшего.
— а ты почитай записи, — слабо отбивается иви. так или иначе, но основную суть джейкоб уловил. возможно, если он перестанет вести себя как последняя задница, то даже сможет еще и сделать правильные выводы. хотя бы двинуться в их сторону. — если ты еще читать не разучился. — укол такой же древний, как и и дерганье за косички — одна их тех причин, по которые иви собирает волосы. она усмехается только и откидывается к стенке, не испытывая никаких угрызений совести.
в одном джейкоб точно был прав: отец был бы в ужасе.
но разочаровался ли он бы в них? иви предпочитает не думать сейчас об этом. они в процессе освобождения города от тамплиеров, и судить результат их работы можно будет только в самом конце. тогда же можно будет сходить в собор святого павла и облегчить душу мыслями о том, что он их видел и гордился бы. до той поры — никаких лишних мечтаний и воздыханий. только миссия.у джейкоба, например, уже миссия наклевалась. испытывать тот же уровень воодушевления, что и брат, у иви совершенно не получалось даже после полувыпитой бутылки рома. сколько бы районов они не захватывали, никогда висельники не переходили к ним полностью. подобный оптимизм со стороны джейкоба выглядел безрассудной глупостью, но... иви пытается смотреть с других сторон и искать лучшее; например, её слова достаточно вдохновляют, чтобы он начинал думать о новых началах. даже если они очень сомнительны.
— и как ты их собираешься переманивать? еженедельными карточными турнирами? — в которых кто-то далеко не так хорош, как считает. иви хмыкает, но и не высказывает больших сомнений. просто задает достаточно здравые вопросы. в какой-то момент иви фокусирует взгляд на бутылке и полагает, что слишком здравые вопросы для сейчас. возможно, стоит отложить их на потом. зато подзатыльник сработал. обиженный взгляд она увидела, но кто еще из них двоих должен был обижаться. зато можно было быть спокойной: больше таких комментариев не будет.
— им пришлось бы очень сильно постараться, чтобы найти актера, подходящего под мастера эцио, — бормочет иви, чуть-чуть краснеет, и отворачивается. может, и хорошо, что в итоге не поставили. или поставили? если да, то даже немного жаль, что не удалось увидеть. не восхищаться эцио аудиторе было невозможно. и иви восхищалась. возможно, немного сильно увлеченно, но тревоги девичьего сердца — это тревоги девичьего сердца. и вообще дела давно минувших лет. она выросла и стала куда более зрелой для... подобного. просто роль эцио требовала куда большего понимания, чем могло бы хоть когда-то быть у рота. — неважно, впрочем. сгорело и сгорело. — она почти сразу же запивает собственные слова, очень сильно пытаясь их нивелировать.
отвлеченные мысли постепенно становятся более сфокусированными и серьезными. это все еще не отпускает джейкоба. но на это нужно было больше времени. но, по крайней мере, они были друг у друга.
иви находит руку джейкоба и сжимает.— мы в этом вместе, джейкоб. до конца, — каким бы этот конец не был. впрочем, учитывая, в какую авантюру они себя ввязали, прыгнув в поезд до лондона, конец в любом случае будет как минимум веселым. и все же иви серьезна. она внимательно смотрит на джейкоба, потому что говорит то, что действительно много для неё значит. когда отец был в индии, только они у друг друга и были. сейчас отец в раю, и они снова остались друг с другом, но никогда — одни. она немного сползает и кладет голову на плечо джейкоба.
коротко усмехается. вот вроде бы так прекрасно начал. даже будто бы сделал нужные выводы, чтобы двинуться дальше, а на самом деле сделал столько шагов назад в своем развитии, доходя до уровня капризного десятилетнего ребенка, который очень сильно не хочет идти к врачу, если ему не пообещать конфетку. с другой стороны, вспоминая что клару, что артура.... некоторые десятилетки были гораздо взрослее, чем джейкоб фрай.
— а ты знаешь, что хорошие братья не попадают в тюрьму, чтобы их потом везти к врачам? — иви приподнимает одну бровь, хмыкая. — тебе нужно сегодня еще и выспаться. я хочу, чтобы мы лечили твои раны, а не твое похмелье.
впрочем, вместе с тем иви прекрасно осознает, что одно без другого вообще никак не получится. джейкоб довольно уверенно выглядел как человек, планирущий напиться, и лучшее, что может в подобных действиях сделать иви — это поддержать. и все равно завтра отправить к врачу, даже если последствия попойки ударят и по ней. не худшее, что может быть. может, генри поделится своими травами с родины, и удастся хоть с головной болью разобраться.
Поделиться472024-06-22 19:51:33
thomas zane; alan wake |
YOU KICKED OUT THE STAGE LIGHTS
BUT YOU'RE STILL PERFORMING
๑зачеркни, перепиши, дополни, сожги все в печи и начни заново; хочешь — будь указующим перстом, поддерживающим голосом у правого плеча, знаком свыше. а хочешь — заведи прямиком в ад. у тебя есть все ресурсы этого мира, который ограничен лишь размахом твоего вдохновения, лишь стенами номера-люкс в отеле, лишь пределами бездонного озера. обреченный (благославленный?) спускаться все ниже и ниже по спирали — и уже даже интересно, когда это все закончится. main character syndrome тебе точно не грозит — и даже как-то немного обидно.
lights camera bitch smile — бесконечный цикл повторений, гудящий белым шумом лимб с привкусом апероля и обезболивающих. искусство имитирует жизнь или жизнь имитирует искусство? ты пишешь историю или история пишет тебя? а есть разница? плохой конец — прискорбен, хороший — безрадостен. и как ни бросай монетку, а все равно выпадет орел. ловушка, в которую сам же себя и загнал — и в итоге страдать вместе с тобой обречены все. лесенки стихотворных строф грозят переломать ноги всем, кто будет спускаться по ним без должной осторожности. красный огонек видеокамеры выжигает сетчатку, клацанье хлопушки отсчитывает метрономом где-то на фоне — есть только одна попытка, чтобы сделать удачный дубль, но потом все равно придется переснимать заново.
Джульетта посылает Ромео к черту, Леди Макбет становится королем, а Розенкранц и Гильденстерн умрут в любом случае. все не то, чем кажется — калейдоскоп меняет свой узор при каждом движении секундной стрелки, при каждом щелчке кликера. чтобы победить бездну — нужно самому стать бездной.
Î̵͕ ̷̩́C̴̨̀U̷͎͐Ŗ̸̀S̸̻̅E̶͈̒ ̷̣̅Y̶̠̊Ö̷̘́Ȗ̷̝ ̶̥̈́T̶̯̈Ȟ̷̫Ō̷̡M̶͎̈́Å̶̫S̸̯̕ ̶̼͐Z̵̲̏A̵̙̾N̷̩͒É̵̩
чуз йор дестини
вся эта графомания сверху - всего лишь вайба ради, гораздо больше смысла именно в прикрепленном мемасе. каким именно будет ваш Том Зейн - это уже решать вам. природа его неоднозначна и двойственна (тройственна?), развить этого персонажа можно как угодно - благо, что запутанный лор более чем позволяет это. a diver? a director? a poet? none of the above? расщепленный на несколько ипостасий или перемолотый темнотой до неузнаваемого состояния? мы будем рады любому варианту и подхватим что угодно.
нас тут небольшая приятная делулу компания - ну и для полного комплекта не хватает еще одного человека с внешкой Илкки Вилли. в любом случае, без дела не останетесь!
– Слушай, говорят, его видели в клубе Loosie’s. Это в Сохо…
– Барри… – начинает было Элис, но тут же чертыхается себе под нос, замечая, как вода проливается мимо стакана. Она пытается сделать глубокий вдох, но почему-то получается с трудом – Элис отставляет графин в сторону и тянется за салфетками.Она толком не знает, что хочет ему сказать –
Барри, ну и зачем ты мне это говоришь? К чему мне эта надежда, от которой все равно потом вскрыться захочется?
Барри, мало ли кто кого где-то там видел – мне тоже постоянно кажется, что Алан маячит где-то на периферии, каждую секунду. В метро, в очереди в кофейне, в супермаркете, в лифте, во всех зеркальных поверхностях – Барри, ты понимаешь, насколько все плохо?
Барри, давай про что-нибудь другое, ладно? Лучше расскажи, как там твоя работа, чтобы я все забыла спустя уже минут двадцать, потому что зациклилась на том, как натираю до блеска мраморную столешницу.– Элис, ну а вдруг? – в ответ на это она чуть хмурится, сосредоточенно вытирая пролитую воду, и комкает салфетку в ладони. – Я все еще на связи с шерифом из того городка, они не прекращают искать.
– За столько времени они бы уже могли хоть что-то найти, – получается как-то слишком резко, интонации собственного голоса срываются куда-то в пропасть, и Элис ужасно хочется закончить этот разговор.Это происходит каждый раз – как будто земля уходит из-под ног и обманчиво неизменная прямая скручивается в спираль, утягивая куда-то на дно.
Видимо, сегодня один из таких дней – и Элис думает о том, что лучше бы она не поднимала трубку.По крайней мере, сейчас ей уже куда реже снится тот сон –
– сон в котором она стоит по пояс увязшая в непроглядной темноте и озерном иле и какой-то нечеловеческой силой удерживает Алана под водой сжимает пальцами его шею и давит давит давит пока Алан тщетно пытается вырваться и в ушах стоит плеск воды и его задушенный крик и птицы орут прямо над головой
Так много людей обвиняли ее в том, что случилось – и в какой-то момент Элис действительно начала верить. Благо, что она так и не видела эти первые полосы всех таблоидов, которые тиражировались в каких-то невероятных количествах – каждый заголовок краше предыдущего, прямая путевка то ли в дурдом, то ли на дно того самого озера с карманами, полными камней. Скатываться по спирали в это удушающее чувство вины было как-то даже по-мазохистски приятно. Первые полгода примерно так и прошли – в каком-то безвременном лимбе, в котором из живого были только эти сменяющие друг друга эмоции. Неверие, страх, вина – и снова по кругу, все ниже и ниже.
У Элис нет ощущения, что действительно прошло уже целых два года – временные рамки стерлись за ненадобностью; как будто так немного легче, когда не цепляешься за эти зарубки, не спотыкаешься о даты, не задумываешься о том, сколько на самом деле ты живешь (?) в таком состоянии.[диктофонная запись №62]
– Барри недавно звонил. Сказал, что кто-то из его знакомых видел человека, похожего на Алана. В Сохо, в каком-то клубе. Это уже не первый раз, конечно – Барри даже одно время платил какому-то частному детективу, чтобы тот попытался нарыть какую-то информацию, но… Ничем это в итоге не закончилось. И я не понимаю, что мне теперь делать с этим чувством надежды. Я уже знаю, как это бывает – тебя швыряет то вверх, то вниз, от полного нежелания жить и порыва вот прямо сейчас выйти в окно и до… И до искренней веры в то, что все действительно может стать, как прежде? Этот дурацкий трепет внутри, который все равно будет задушен и растоптан. Лучше бы Барри не говорил мне этого.
<…>
– Это ужасно, но мне было бы куда легче, если бы я точно знала, что Алан погиб. Если бы я увидела его тело. А так я как будто вдова без могилы, на которую можно было бы прийти. И мне очень хочется цепляться за эту надежду, но мне так страшно от того, какая может быть потом отдача. А она будет, всегда бывает. И я как будто перманентно существую между этими двумя состояниями – желанием не терять надежду и верой в то, что Алан все-таки жив, и этой невыносимой усталостью от нескончаемой неопределенности. И желанием, чтобы все это, наконец, разрешилось – уже неважно, как именно.
<…>
– А еще, когда Барри рассказал, что будто бы кто-то видел Алана в клубе, я вдруг почувствовала… Злость? Даже сама удивилась, но это была самая настоящая искренняя злость. Потому что, если представить, что это действительно был Алан – то какого черта он делал в клубе? Будет смешно, если это действительно был он. Хотелось бы мне однажды и вправду над этим посмеяться.
Отзвук собственного голоса проваливается куда-то в тишину квартиры. Поначалу он казался слишком громким, как будто бы Элис пыталась компенсировать отсутствие еще одного. Она не знает, для кого делает эти записи, но так хотя бы получается разгрузить собственную голову, в которой перманентно мельтешат самые разные мысли. Особо не с кем сейчас с ними делиться – а с некоторыми из них Элис и сама пока не может толком примириться.
Может, однажды она все это сотрет. Этот диктофон остался еще со времен студенчества – все надписи уже давно стерлись, да и кнопка периодически заедает.Привыкнуть к тишине было сложно. Сложно было не пытаться выискивать в ней какие-то знакомые отголоски – скрежет стула по полу, клацанье печатной машинки, его шаги, когда он шел на кухню, чтобы поставить чайник, как щелкала задвижка, когда он открывал нараспашку окно в своем кабинете –
как щелкал его ключ в замочной скважине.
Из полусна вытаскивает этот знакомый звук – Элис открывает глаза и резко садится на постели, тут же невольно вздрагивая, когда горящий торшер в углу вдруг моргает с едва различимым треском.
В тишине квартиры малейшие звуки обостряются в несколько раз – первое время Элис дергалась от всякого шороха, который словно отдавался кувалдой в ушах. И сейчас ей кажется, что это все просто в ее голове. Элис замирает, задерживая дыхание, не сводит с едва приоткрытой двери взгляд – и отчетливо различает в этой тишине отзвук шагов и какой-то грохот, заставляющий вздрогнуть.
Она нервно поправляет ворот алановой футболки и едва слышно вылезает из постели.В голове – примерно с десяток самых катастрофичных вариантов. Неужели кто-то мог проскочить незамеченным мимо консьержа и пробраться в квартиру? Паника сжимается где-то между ребер, и Элис думает о том, что из оружия у нее здесь только складной нож, лежащий в ящике прикроватной тумбочки. Уж лучше, чем ничего.
Она пытается ступать неслышно, сжимая нож в ладони так сильно, что рукоять больно впивается в кожу.А потом слышит –
Элис?
– и ей кажется, что ее будто ледяной водой окатывает.
Это точно только в ее голове – но теперь вместо звуков ей чудятся голоса. Голос.Путь от кровати и до двери по ощущениям занимает целую вечность.
Все так же сжимая в ладони нож, Элис открывает дверь – взгляд цепляется за то, как поток света из комнаты расчерчивает пол. А затем натыкается на носки чужих ботинок.Ей страшно поднять взгляд, но рефлексы сильнее – и в полумраке коридора эти черты она можно распознать безошибочно.
– Алан?Сердце колотится где-то в горле, и даже вдохнуть не получается. Элис делает несколько шагов – пальцы скользят по дверной ручке, которую она до этого оцепенело сжимала – а потом еще несколько, один два три, пока расстояние не становится минимальным настолько, чтобы точно можно было убедиться: нет, не кажется.
– Господи, Алан.
Она обнимает его так крепко, словно он вот-вот растворится в воздухе и исчезнет. Но проходит секунда, вторая, третья – Элис утыкается носом в его плечо, зажмуривая глаза, и запоздало понимает, что все еще сжимает нож в руке. От этого вдруг становится так смешно, но вместо этого она чувствует, как слезы обжигают щеки.
– Алан, как?
Она не знает точно, о чем именно спрашивает – как так получилось? как ты спасся? как может быть, что прошло два года, что с тобой было все это время?
Но это и не важно.
Поделиться482024-06-26 13:32:02
arnold shortman; hey, arnold!
![]()
![]()
эй, арнольд,
пару лет прошло, как ты свалил отсюда и вот я уже не та сопливая девчонка, что ныла тебе на ухо. и знаешь что? я до сих пор злюсь на тебя за то, что ты уехал, за то, что ты бросил нас всех тут. жизнь в этом дурацком пансионе катится своим чередом - из-за вечных скандалов дома я уже год живу здесь. с тех пор как пуки и фила не стало, вместо них теперь ворчит миссис пратт, старая карга, которая вечно придирается к мелочам. иногда мне кажется, что я тут совсем одна.
школа? да ерунда это все. учителя орут, как драконы, а ученики только и норовят поддеть друг друга. я скучаю по тем временам, когда мы с тобой часами играли в бейсбол на старом поле, защищая его от сноса. помнишь, как мы отбивали мячи изо всех сил, спорили из-за каждого аута и радовались каждой победе?
я теперь все чаще хожу в библиотеку, читаю всякую ерунду про любовь и приключения. а ты чем увлекаешься? у тебя уже есть хахаль или девчонка? иногда мне кажется, что я схожу с ума, арнольд. мне тебя так не хватает! а еще я нарисовала для тебя картинку. надеюсь, тебе понравится, когда ты вернешься....
ладно, хватит ныть.
p.s. не пиши никому, что я тебе писала. а то эти старики еще начнут свои глупые шуточки.
p.p.s. могу ли я взять магнитофон из твоей комнаты? купила кассет, а слушать не на чем
p.p.p.s. извини, что так много написала. просто накопилось...
в общем попался мне однажды на глаза этот фанфик и я больше ни о чем другом думать не могу, кроме как взять и сыграть это стеклышко с джазовым аккомпанементом. не хочу повторения, просто взять происходящее оттуда с персонажами за канон. я пишу в лапслоке от 3-4к и пока не кончусь, с тройкой. в третьем лице; люблю поболтать в тг, покидаться красивым и интересным, но этот пункт не обязательный. и поверьте, когда я говорю что заявки не умею писать от слова совсем.
пример поста;всё раньше восхищавшее в королевской гавани теперь давило на сансу, опуская её глаза к полу и с каждым днем добавляя камней на её сердце. и даже камни были не серые, как привыкли у неё дома, а цвета золотистого песчаника, под стать знаменам и волосам ланнистеров. в замке почти забыли, что и серсеия, и джоффри, и мирцелла и даже маленький томмен — баратеоны. только корона джоффри напоминала о его принадлежности к венценосным оленям, но всё остальное было богато украшено алыми стягами с золотыми львами. все словно бы забыли, кто еще совсем недавно бездарно правил вестеросом, позволяя вину литься рекой и казне пустеть. но так ли был плох король роберт? санса помнила, что отец всегда с теплом отзывался о друге и всецело доверял ему. знал ли король, когда сговаривался с своим десницей о браке их детей, каким чудовищем является его наследник /его ли/ ?
санса каждый день молится матери, как учила её кейтлин. санса каждый день ищет утешения в богороще, словно старые боги способны вернуть её отца. и сестру. и конечно же сестру. к своему стыду юная волчица частенько забывала, что арья или пропала или погибла. арья была диким волчонком, вечной проказницей и такой далекой и непонятной, что сансе ничего не оставалось, как признать самой себе неприятную правду. а еще она молилась со всей страстью чтобы оказаться подальше от этого места. чтобы вернуться домой. ровно с той же страстью, к которой она взывала к богам, желая покинуть винтерфелл. глупая, наивная девочка. она выучила все песни матери, и слова искусной ложью падали с её губ. мой отец предатель. мой брат предатель. я верна принцу джоффри. мать, убереги мою семью. она будет послушной, учтивной, покорной. только убереги их всех.
санса помнила: раньше она была тонкогласой, беспечной, ловкой. улыбалась легко, примеряла, смеясь, обновки и уже видела, как её рыжие волосы переливаются под золотой короной. прекрасный принц из её сказок, из её мечт обернулся на рассвете монстром, мертвой хваткой вцепившись в её горло — предательница. и певчая пташка смотрела на мир из-за золотых прутьев клетки, которую поставили на окно и лишь изредка бросали хлебные крошки со своего стола. о ней не могут совсем забыть, потому что она ценный трофей в этой игре. и её продолжают наряжать в шелка, отправляют служанок купать её и собирать волосы в высокие прически и делать вид, что относятся к ней п о д о б а ю щ е. а санса засыпает прижав к груди любимую куклу и никогда не гасит лучину. в королевской гавани в тенях коридоров и в тенях душ таятся монстры.
весть о новой помолвке разлетается по замку, как осколки разбитой вазы — даже в самом неожиданном месте найдётся сверкающий обломок. служанки шепчутся и хихикают, обсуждая новую невесту джоффри, кидают на волчицу любопытные взгляды. северянка заученной скороговоркой повторяет: я счастлива за принца, я всё равно верна короне, я дочь предателя. но её сердце бьётся чаще и по ночам она лежит без сна — что с ней теперь будет? отпустит ли её серсея, прикажет убить назло роббу или будет и дальше наблюдать за страданиями испуганной девочки? санса гадает, как выгляди наследница простора о которой все отзываются в таким восторгом и ей уже жаль девушку, которой предстоит узнать какой джоффри на самом деле. волчица с печалью думает о юнной розе, которой предстоит поселиться в этих стенах, но что она может? ничегоничегоничего. если она расскажет хоть кому-нибудь, если обронит неверное слово, если хоть как-то намекнет, то надежда на свободу растворится утренним туманом над черноводной. сансе хочется кому-нибудь довериться, но ей страшно до злых слёз холодными дорожками затекающих в уши.
увидев маргери впервые санса замирает: юная розочка прелестна и весела, все её движения плавные свободные, голос звонок и в глазах сверкает озорство. северянка наблюдает за ней, и д е а л ь н о й, с скрытым восторгом и гадает, есть ли у неё шипы. санса кажется себе неотесаной северной дикаркой рядом с этим воплощением изящества и прикусывает губу — она так хотела, так мечтала стать похожей на маргери. санса не сомневалась, что рыцари готовы пасть к ногам маленькой тирелл, а барды — стереть пальцы в кровь воспевая её. она почти не дышит, когда влекомая задором будущей королевы, отправляется с ней на прогулки по садам. теперь волчица старается одеваться просто, не просит служанок о модных прическах — может за блеском новой обитательницы гавани о ней забудут, если он не будет выделяться? да и как она может, рядом с такой красотой. но всё равно разглаживает ладонями складки платья перед утренним чаепитием и даже просит служанку слегка завить ей кончики волос.
— благодарю вас за приглашение на ччаепитие, леди маргери, — улыбается смущенно, чувствуя как румянец загорается на щеках от замечания про её платье. — ваше платье восхитительно в выборе кроя и подбора цветов. — санса уже умеет играть в эту игру льстивых слов. у неё был хороший учитель. прячет глаза, увлеченно раскладывая на коленях салфетку. — говорят что вы с собой привезти сок из ваших виноградников? в винтерфелле за долгое лето удалось собрать маленький урожай, скорее шутка, чем настоящее виноделен надеюсь вы простите мою дерзость и сравнения. — слова слетают с губ мелким бисером, раскатываясь по столу. северянка кидает осторожный взгляд на служанку, боясь, что её слова о родных землях будут переданы серсее и та снова пожелает поговорить с ней. пока сансе ловко удавалось избегать всех ланнистеров, прячась в разных уголках замка с невинными занятиями, вроде вышивания или чтения. так её ни в чем не могли обвинить или наказать. — принцу джоффри очень повезло, что вы станете его женой, ведь — я уверена — ваша душа такая же красивая, как и вы сами. — и ведь санса не врёт, маргери кажется ей самым красивым существом, которое она когда-нибудь видела в своей жизни и со всей наивностью своей души, девушка верила, что будущая королева прекрасна во всем.
Отредактировано PR (2024-08-01 17:54:50)
Поделиться492024-06-29 13:57:53
justitia; christian mythology |
– вынимая облизывая смотря на просвет – видя сквозь целое
изменённое пустотой меня (понимая что она может быть
любой формы) я проникаю в тебя языком держа в голове нож;Приношение тел (друг другу) - она словно на шарнирах: заламывает локти да закатывает глаза так драматично, что Мужество готовится провалиться в гости к недругам на счёт «раз», только бы не видеть этого. И кажется, всё в ней настоящее: беспокойство, настойчивость, наивность; но всё через край выплёскивается - переигрывает (дай боже), перетягивает на себя край одеяла, насаждает топкое чувство виновности, если действие - в противовес. Резистентно сопротивляется течению времени - хмуро наблюдает за сгорающими империями, скрежещет зубовно при виде вынужденных трансформаций - у всего и вся своя является справедливость, каждый сомневающийся человек мнит себя правым, и всё сложнее делать собственные выводы.
- Ничего не понимаю, -
пряди липнут ко лбу, измождённому лихорадкой; папина гордость, любимая девочка спесиво морщится, подбирает под себя колени, возводит стены. Всю свою бытность топит за перевыполнение плана, трудоголит напролом (на доске достижений всё чаще грозовое облако, а не улыбающееся солнце), направляет людей на правильный путь, а тут раз - и толчок в сторону исконно правильного приходится делать всё настойчивее, границы чёрного и белого вдруг расширяются, и тут вам серое, и серобуромалиновое, и если под правильным углом взглянуть - проблем нет вовсе, под правильным ракурсом справедливое оправдание находит поступок различной масти.Справедливость требует соответствия во всём - правах и обязанностях, преступлении и наказании; но со временем она ослабит хватку, и в первую очередь к себе. Ангельская пыль щекочет припудренный носик, она не спит до утра следующего дня, царапает ноготком металлические скулы и всё спрашивает по кругу, словно заведённая: вот нахуя нам эта работа, всё же катится уверенно в тар-тарары проклятые. И закрывает рот, сцеживает замертво челюсть, словно провинившись, одёргивает себя, смаргивает неуверенность (отец не слышал, не беспокойся).
- Я запуталась, -
щебечет Справедливость, закрывая ладонями вспененную румянцем кожу. Мужество затягивает галстук - он перманентно закрывает след от ошейника - и кусает молочное плечо. Её так легко довести до беспамятства.сей дамочке буду несказанно рад! графический прототип свободен, да и образ в целом пластичный, обговариваемый совместно для обоюдного комфорта;
перед непосредственным обсуждением, буду признателен пробному посту любой удобной тематики с твоей стороны. со своей — приблизительная манера письма, с которой придётся смириться, в зарисовке и ниже. это поможет исключить ряд проблем, сопутствующих несоответствию уровней и характера.
к сожалению (или, к счастью), я не ищу круглосуточного общения двадцать четыре на семь — ищу грамотного письма и понимания персонажа. я не обещаю «скорострельных» ответов на личные весточки и посты uno momento, так как большую часть моего времени бессовестно сжирает работа. даже не так - гарантировано, честно и открыто предупреждаю: не смогу отвечать незамедлительно, потому что скорость и отсутствие времени это уже не лечится. пропадаю, но обязательно возвращаюсь. любые вопросы решаются через буквы, лучше не молчать, иногда я бываю умным. я не могу привязаться к тебе тенью и, тем более, не привязываю тебя к себе. просто полюби историю, и раздели её со мной;
бог любит троицу
сломай себе два пальца
и крестись здоровымиПыль да смола - внутренности лениво переворачиваются; святыми костями получается умело ложиться на амбразуру, зрачок аккуратно закрывает дуло пистолета. Мужество щерится на солнце, пускает корни в чернозём, пропитанный пустыми надеждами и короткими письмами родственникам. Война - состояние перманентное, вальяжно перетекающее из одной фазы в другую; понятия путаются, приказы выполняются. Усталость берёт измором - затишье на поле брани пугает недолговечностью. Мужество устало гудит желваками под кожей, Алчность смотрит на него глазами великих императоров, жадно алкающих власти, глазами малолеток, срывающих джекпот славы (тринадцать выстрелов в одноклассников в счёт просроченной кармы), глазами богострастных уверовавших в своё единое и ничто другое возможное. На секунду ему чудится масляный, сандаловый взгляд Гордости - спрашивать, о чьё нутро на этот раз та точит коготки, желания нет.
Гнёзда пустуют, бледнеет верёвка, тлеет огонь - этот спор стелется от ступней Яхве, повёрнутых на восток; то и дело, что бегаешь да умасливаешь, смысл улавливаешь, закапываешься по уши в далеко не свои, но своих питомцев проблемы. Благодетель - и даже на зубах уже неприятно хрустит. Верить в благо, оказывается, то ещё ярмо.
- Прошу, хотя бы сегодня, давай без зубоскальства, -
спокойно произносит Мужество.
- Я чертовски устал, - признаётся, отводя на секунду взгляд.На шее бьётся маленькая жилка - Мужество царапает её ногтями, воспалённая кожа норовит отвалиться неровными лоскутами. Бледно-синее окружие, незаметное человеческому взгляду, убегает за воротник; сторожевая петля, повешенная заботливой рукой Отца, уже давно не мешает дышать - ослабевает редко, железом раскалённым напоминает о том, что первое и самое главное бремя - служить. Чувство вины не притупляется с годами. Благородство не умирает по прошествии столетий. Верность не изнашивается как старая рубаха после длительного ношения. Не верьте слепым простакам, на каждом углу воспевающим - человеческие ценности ветхи. Не верьте. Они всегда останутся рядом - за спиной, ночным наваждением, слезами плакальщиц; боль не ослабит хватку. Не ослабит. Мужество никогда не чувствует себя бессильным, и сейчас к собственной дезориентированности ползёт, упрямо цепляясь за остатки самообладания, чувство вселенского наёба и злости.
Бьёт с особым цинизмом, но не убивает - Алчность улыбается, придвигается ближе; Мужество делает шумный вдох - к запахам алкоголя и вывернутых наизнанку человеческих душ норовисто примешивается вуаль лёгкой сладости, вседозволенного желания. Грехи на то и зовутся Страстями, что играючи всё портят.
- Не знаю, какую игру ты затеяла, - Мужество поворачивает голову навстречу её ладони, поднимающейся по плечу; её лицо оказывается едва ли не вплотную, но морок в глазах рассеивается. Шепот последних слов скатывается по напряженным скулам, теряется в пустой рюмке. - Я плохой игрок и, кажется, тебе это известно.- Боюсь предположить, на какие жертвы ты пошла, - он прячет усмешку в рюмке, взгляд иссекает яремную вену. Её чужеродность давит на плечи, деревенский паб, наполненный трескучими голосами дальнобойщиков, явно не золотой молодёжи да местных забулдыг, совсем не бьётся с декорациями, к которым привыкло её холенное, расслабленное тело. Алчность дотрагивается до запястья, по коже пробегает прицельный электрический импульс. Где-то за горизонтом Яхве переворачивается, желательно, в гробу. Противоположности, созданные для вечного противостояния, имеют много больше общего, чем кажется по-первой.
- Решила сменить обстановку? - звучит риторически, потому что Храбрость уже знает ответ. Ей, видимо, просто стало скучно.
Под кожей пляшут мурашки - то ли от её непосредственной близости, то ли из-за чужих взглядов, плотоядно сконцентрированных за её спиной. Естественно, Алчность собой меняет планы на вечер. Температура медленно, но верно повышается. Мужеству, впервые за несколько недель, становится интересно.
Поделиться502024-07-01 11:10:43
arno dorian; assassin's creed |
[indent] париж пахнет порохом, кровью и огнем - vive la révolution.
революция пожирает квартал за кварталом, возмущаются бедные, голосят богатые, бунтуют молодые, а старые подают патроны. оковы несправедливости пали, пришло время спросить и ответить за все. теперь равными будут все. по углам улиц, на баррикадах гниют трупы - неважно, какой на тебе был мундир, под чьим знаменем ты шел, конец для всех единый; не за это ли и идет борьба?
[indent] революция пожрет всех своих детей, но вместе с тем дает возможности. все, что нужно - это склонить весы в сторону...
[indent] арно - ребенок не революции, но войны. той, что длилась тысячами лет до его рождения и та, что будет длится еще тысячу лет после него. рожденный ассасинами, но выросший под крылом великого магистра тамплиеров, посвятивший сердце кредо, но навеки отдавший его тамплиеру. эта война арно ищет и сомневается в абсолютных догмах обеих сторон, не верит в ненависть и вековую вражду, о которых так старательно в один голос говорят и те, и другие.
[indent] революция жадная, красная, взвивается знаменами все выше и выше пока от запаха крови не начинает мутить, война жестокая, черная настолько, что но cвет истины не способен хоть немного рассеять этот мрак, но высоты шпиля нотр-дама-де-пари открывается вид на прекрасный рассвет, в котором будто бы брезжит надежда.
[indent] завтра все станут свободны.
[indent] завтра извечные враги смогут заключить мир.
[indent] война и революция выплавили из мальчика юношу, потери и скорбь - сломанного мужчину. былые надежды на завтра тонули на дне бутылки, превращаясь в почти отчаянное "никогда". и все же боль остается, не смотря на все попытки её заглушить. в какой-то момент приходит осознание, что боль останется навсегда. революционные знамена сменятся, вчерашние враги станут друзьями, война продолжится очередным витком, а боль была, есть и будет.
[indent] и наступило завтра.
[indent] несветлое, нечистое, но в его образе смутно виднеются те образы, что арно представлял когда-то, а значит надо быть лучше. продолжать упрямо сомневаться, следовать своему пути, даже там, где должно ждать разочарование, боль или осуждение. это то, чего хотела бы она. то, чего бы хотел мсье де ла серр. то, чего бы хотел отец. все те, кто остались позади, чтобы он смог идти вперед к новому завтра.
[indent] к тому же едва ли может быть хуже? должен же быть лимит на плохие события.*аккуратно ставит винцо и багеты, прячется в кусты*
*т я ж е л о д ы ш и т*арно дориан задает нереалистичные стандарты мужской красоты, поэтому подобрать опциональный фанкаст я просто не смогла. навскидку думала в сторону хью дэнси и аарона тейлора-джонсона, но mweh, не знаю.
что предлагаю: любовь. обожание. опциональные вбросы артов/мемов/криков по поводу и без. вкусные посты от 3000 раз в две недели или чаще. опциональные вбросы артов/мемов. если очень хочется, то смогу в сомнительные веселые приключения маркизом де садом. если очень-очень хочется, то могу развлечь элизой, в общем, что хочешь, то будет, что не хочешь, то не будет.и, что самое главное, себя, потому чтов общем да, хочу играц, аушки, сюжетные обоснуи - ваще без разницы, только д а й т е. (жейкоба можно и нужно пинать, потому что извините, но столько красивых артов-комиксов можно экранизировать.)
что хочу: пост в лс, горящие глаза от игры за арно, все можно поддержать-помочь, но только если есть желание.
приходи, пожалуйста, у меня пропадают зазря саундтреки из "эмили в париже" и франкофонские мюзиклы для названий эпизодов
бонус: моя любимая подборочка
джейкоб мыслит широко, пока иви мыслит реалистично. у них нет достаточной шпионской сети — только помощь нед, которая первой кинула весть о том, что произошло у джейкоба, у них нет крепкого бюро с рекрутами и старшими ассасинами и у них нет все еще частицы эдема, чтобы можно было получить одобрение от совета. а еще количество грачей под их руководством в последнее время начало стремительно сокращаться — спасибо особо яростным столкновениям с висельниками, которые мало того, что поредили их ряды, так еще и часть запугали. им бы разобраться с тем масштабным ворохом препятствий, что стоит перед ними сейчас, а потом уже думать и о прессе.
...которая все равно не станет печатать объявления о вступлении в "грачи".
— нам нужно сконцентрироваться на более важных задачах сейчас, — например, о том, чтобы возвращать джейкоба с небес на землю. это — задача минимум, но впереди стоят куда более глобальные. пробежка по крышам бодрит, свежий воздух более благоустроенных районов заставляет в очередной напоминает о том, сколько еще предстоит сделать. каждый район должен быть таким, а не... ист-эндом, жить в котором невозможно — только выживать. крюк-кошка послушно цепляется за черепицы, позволяя быстрее перемещаться с одной крыши на другую, но даже шум ветра не скрывает слишком знакомых нот в бурчании джейкоба.
сосредоточенное серьезное выражение лица иви на пару мгновений смягчается. между ними часто вспыхивает недопонимание, на столкновении их взглядов и зиждется хрупкий баланс в происходящем вокруг. и все же сейчас джейкоб дает такой отпор не по причине того, что не хочет признавать свою неправоту, а потому что его это задевает. только вот сильнее, чем он себе в этом хочет признаваться. иви это знает — в конце концов, не зря они близнецы, и поэтому просто принимает это. оставляет тайной между ними, такой же, как и множество других, начиная с любимого маминого разбитого сервиза, который перевернула кошка, а вовсе не их тренировки в ловкости, заканчивая... сейчас.
— но?.. — поэтому иви не нажимает, позволяя джейкобу продолжить самому. пусть расскажет столько, сколько хочет. отсутствие информации, конечно, сильно побьет по правильному выстраиванию тактики, но... видимо, пробелы придется просто оставить на нэд. она точно найдет очевидцев. как и аберлайн. то, в каком долгу перед ними приходится быть, часто вызывает только тяжелый вздох. но чем больше жать на джейкоба, тем меньше он откроется.
— джейкоб, этот план... — иви прикрывает глаза, выдыхая. она не хотела сейчас продолжать чтение нотации — не то время и не место, вместо этого сказать правильные слова, но он недослушал, воспринял все иначе и с этим просто приходится работать. она выдыхает. ладно. надо просто собраться и не позволить на эмоциях понаделать глупостей джейкобу. не самая простая задача, но и не та, с которой иви сталкивается в первый раз.— поговорим потом. — сейчас, очевидно, разговор бы все равно не склеился, а дело их не ждет.
— он живет на втором этаже, — его видно, расхаживающим из стороны в сторону, в окне. а вот ниже... — висельники. наверняка охраняют. — иви безрадостно хмыкает. — если тебя заметят, то сразу начнется драка, а он сбежит. — ловить по городу было непросто, но возможно, но вместе с этим пришлось бы привлекать много лишнего внимания. в том числе и со стороны полиции. последнее, что им сейчас нужно было — это подобные последствия.
— я подкуплю детей, они отвлекут внимание висельников, — не обеднеет на пару шиллингов. — заведут в тупик, где ты разберешься с ними. тихо. — внимательный красноречивый взгляд. — я проникну в дом и мило побеседую, — иви верит в то, что увидев её, в отличии от джейкоба, он не сумеет сорваться так быстро и рьяно с места, а значит можно хотя бы попытаться поговорить. — и когда мои аргументы закончатся, ты увидишь, как открывается окно и, как нас учили, вежливо поздороваешься. — она легко толкает в бок, ухмыляясь. эту часть воспитания джейкоб воспринял очень хорошо.
она коротко кивает, ловко спускаясь с крыши. даже в самой худшей раскладке этот план не должен был особо сильно... разрушиться. даже если джейкоб решит еще и висельников допытать, то, если никто не заметит, они только получат больше информации. в худшем случае придется снова вылавливать. больше времени. сил. но терпимо. просто будет стоит еще одной выволочки джейкобу. аккуратно смешиваясь с толпой, она доходит до местной шпаны, подбрасывая монетку и кивая в сторону громил. главное — оставаться в тени. действовать постепенно, и... пытаться найти взглядом брата, которого на прежнем месте нет.
иви коротко выдыхает. стоит надеяться, что он прислушался. наемники убегают вслед за детьми, а иви, продолжая продвигаться сквозь толпу, достигает дома. входная дверь открыта, но на втором этаже уже сложнее. стоило ожидать, что едва ли её будут ждать с распростертыми объятиями. джейкоб бы сейчас снес дверь и зашел с ноги. иви аккуратно стучится:
— мистер хоторн? я бы хотела поговорить, у меня есть материалы, которые касаются пожара, я бы хотела опубликовать их... это будет сенсация, — она повышает голос на пару тонов, чтобы звучать более восторженно и более звонко. ожидать, что откроют сразу же глупо, но если что иви и знает, так это то, что настойчивость берет города. ровно как и то, что никому не нужен лишний шум у дверей квартиры. — я только покажу материалы, а вы сами решите. но я клянусь, вы не разочаруетесь.
на крайний случай замок можно будет вскрыть. тоже не самая чистая работа, но лучше, чем ничего. и все же настойчивый стук и настойчивые предложения работают. она слышит, как замок открывается и вместе с этим выпускает клинок, чтобы мгновенно пригрозить им, стоит двери приоткрыться.
— что может быть лучше эксклюзивного комментария? — она очаровательно улыбается, выставляя ногу вперед, не давая закрыть перед носом дверь, а после наступая. она закрывает за собой дверь, отрезая путь для отступления, вместе с тем открывая окно для джейкоба. — или даже интервью? но для начала хочется кое-что спросить у вас.
все как и всегда. никаких имен, никакой обратной связи. деньги доставляет специальный посыльный, а письма проходят через почту так, что автор остается неизвестным. и все же... уже больше, чем ничего. и все же, несмотря на относительную полноту информации, иви кажется, что он о чем-то умалчивает. она кивает джейкобу, предлагая осмотреться по сторонам, продолжая опрашивать редактора. могли ли его проинструктировать на случай нежданных гостей?
— джейкоб, сможешь проследить за посыльным? скоро как раз следующая встреча, — бюрократию почтовой системы придется взять на себя. мысли об этом не особо воодушевляют, но только внимание к мелочам позволяет прийти к наиболее эффективному результату. — или, может, у тебя есть еще вопросы?
если иви исполняла роль доброго ассасина, то от роли злого ассасина джейкоб никогда не отказывался.
и, по правде говоря, она у него очень хорошо получалась.]
Поделиться512024-07-03 09:44:57
bakugo katsuki; boku no hero academia
![]()
![]()
![]()
![]()
![]()
изуку смотрит на него с неумеренным восторгом в глазах. карикатурно часто моргает, быстро бегает взглядом с блестящих ладоней кацуки на его оскал и обратно. у того лицо перекошенное от триумфальной победы в спарринге и туша одноклассника под ногами. последний безвольно перекатывается под бурные аплодисменты зрителей и комментариев учителя. кацуки прям весь мерцает точно капельки маленьких искр, которые сам же пускает. под светом апрельского солнца, с задранным до потолка подбородком, весь такой уверенный в своем безоговорочном превосходстве - каччан т а к к р у т. изуку стоит впереди всех, восторженно сжимает кулачки и чуть ли не распадается на атомы от переполняющего его обожания - и как его взгляд встречается со взглядом кацуки. с лица изуку сползает улыбка, как и румянец с щек, а влажный взгляд падает куда-то на уровень черных кроссовок каччана. через секунду он уже ощущает жар от тела друга и остро слышит запах бензина.
💣 💥 💢
кацуки с особой силой впечатывает голову одноклассика в землю, с наслаждением смакуя свой победный час. оппонент был не промах - причуда боевая, пришлось даже подумать, но именно это и делало победу слаще некуда. одноклассник мычит вымученно где-то под ногами и жует грязь, а кацуки демонстративно наклоняется, с трудом сдерживая себя, чтобы не пнуть лежачего. за спинами ни то восторженные крики, ни то освистывания - бакуго каждого потом на место поставит. он купается в лучах своего порфироносного величия, пока не чувствует затылком чей-то липкий взгляд. даже не оборачивается - з н а е т, кто там его зенками обмазывает. моментально с боевого режима переключается на убийственный, ловит взглядом изуку и мысленно хоронит. хоронит еще раз, когда видит, как тот тушуется, глазища свои влажные тупит куда-то в землю, губы свои блядские, вечно обкусанные снова жрет. какой же блять ж а л к и й.
[ на что уставился, дерьмо беспричудное? ]
• а спонсоры этой заявки заспидраненная арка войны за одну ночь и облитый слезами стол
• да знаю я, что это высер, а не заявка. понятно ровным счетом ничего, но это я специально, чтоб нам было удобнее импровизировать, ибо у меня в голове даже общего сюжета нет
![]()
• зато недопонимание, абьюз, зависть, ревность, насилие и все прочее будем есть с тобой большими ложечками за маму, за папу, и за наше с тобой моральное здоровье
• атеншн!1! у меня честно не особо стоит на канонные отыгрыши в стиле пропущенной сцены, я больше по аушкам со злым деку, который вместо волос алмайта захавал на старте профилактическую порцию тумаков по роже и из-за смены диеты теперь мечтал не о геройстве, а о геноциде
• в общем ДА ЗДРАСТВУЙЕт лютый ангст, надеюсь ты любишь на завтрак битое стекло. я вот обожаю, так что за любой движ, главное чтоб в процессе как минимум один из них попытался рипнуться
• я в диком экстазе от каччана у которого хронический эмоциональный запор, но в еще больший восторг меня приводит поломанный каччан, о чью собачью рожу вытерли болючую реальность, где он лох
• не подумай, я люблю этот токсичный бульдозер, но согласись, что бакуга динамитович персонаж очень продуманный - снаружи псина бешеная, а на деле сладкий бисквитик в форме рыбки. но вот переть до его карамельной начинки нужно лет так сто, поэтому собираем рюкзак и выдвигаемся щас прям
• только посты свои мне покажи сначала, а то вдруг мы с тобой как рыба с арбузом сочетаемся
• в отличие от бакуги я не кусаюсь кста. я псина грустная и работающая, пишу по-простому, если не сосет реал еще и быстро могу, но эт мы с тобой потом решим мур
пример поста;— Заткнись, просто заткнись, пожалуйста.
Минхо мотает головой и инстинктивно закрывает глаза. Его перебрасывает в какое-то гадостное состояние, когда только и ждешь того, что прямо сейчас на тебя свалится люстра или обвалится паркет под ногам над открытым морем. Все что угодно — главное проснуться. Он готов был уже лично сорваться и сигануть навстречу реальности со второго этажа. Ему казалось, что еще одна минута — и он пустит корни прямо в холодные плиты старого паркета и уже точно никогда не сможет вырваться. Происходящее больше напоминало кошмар, конца края которого не то чтобы не видно — его нет по определению. Этакая сухая карательная рука судьбы, которая решила мягко сжать его горло поперек вместо веревки. Минхо не выносил, когда Бомгю срывался. Но больше всего Минхо не любил, когда Бомгю срывался из-за него. Быть причиной чьих-то каторжных мук в принципе перегородива сомнительная, но еще больше она казалось ужасней в контексте с любимым человеком. Как бы не была тверда его броня эгоизма — она истончается со временем как мембрана и лежит впоследствии тонкой пленкой на коже. Отвратительно.
— Успокойся, черт возьми, Бомгю, — Минхо тяжело вздыхает — слишком устало для человека, только оказавшегося в центре конфликта. Ему нужно было сказать что-то успокаивающее, хотя бы создать иллюзию того, что все нормально — ему ли не знать, что в этот самый момент Бомгю нужен лишь минимум, чтобы убедиться, что все будет хорошо.
Но у Минхо не получалось даже держать зрительный контакт.
« — эй, это нечестно.
минхо возмущенно дует губы, локтем пихая лежащего рядом парня. джойстик в ладонях нагрелся от напряжения до такой степени, что нажимать на кнопки удавалось с большим трудом. руки устали — ему определенно будет тяжело даже стакан впоследствии взять, чего уж говорить о какой-то там мелкой моторике.
— да как ты это делаешь! — минхо подскакивает на кровати под взрыв довольного хохота. уже пятая победа за бомгю, и самооценка минхо стремительно падает вместе со сдувающимся, как шарик, духом соревнований. — все, достал.
оскорбленный до глубины души, минхо бросает джойстик и недовольно отползает от богмю на другую сторону кровати. последний довольно лыбится, а минхо специально на него не смотрит, театрально сжав переносицу пальцами, и пытается не засмеяться под пристальным взглядом. это был их обычный вечер пятницы — в компании друг друга, игр и вкусной еды. кровать минхо была безнадежна осквернена крошками от пиццы и чужими задницами, пока свеженькое пятно от колы засыхало на коврике под ними. всюду пахло яблочным кондиционером, что добавляло их уютной атмосфере какой-то более утонченный шарм. и минхо в какой-то момент не выдержал — то ли собственной драматичной реакции, то ли мурлыкающего и лезущего с поцелуями бомгю. того и гляди на голову залезет со своими “ну, минхо, чего ты, чего” — и минхо сдается. пятый раунд в мортал комбат снова за бомгю, и, с этого вечера, минхо более чем уверен, что вряд ли когда-нибудь избавится от дразнилок со стороны своего бойфренда. ведь кое-кто хвастался, что равных в этой игре ему нет.
— ну шестой раунд точно за мной, — минхо шепчет игриво в чужие губы, все еще чувствуя чужой мандариновый бальзам. у него дыхание перехватывает от того, сколько искрящихся звезд он видел в теплых глазах бомгю в этот момент. »
Искрящиеся звезды.
Прямо сейчас Минхо видел лишь два блестящих колодца, на дне которых копошилась обнаженная обида. Воспоминания скребутся в извилинах, как паучата в коконе, вырываясь наружу через слой вековой пыли и кое-как выстроенного морального равновесия. Минхо было физически сложно смотреть Бомгю в глаза. Раздражение неслось по венам обесточенной агрессией и вместо того, чтобы унять ее ради этих самых полных обиды глаз — Минхо в каким-то извращенным упоением поступает совершенно полярно тому, как бы он поступил в другой ситуации.
— Вот не надо здесь строить из себя мученика, а, — парень толкает Бомгю, проходя вглубь комнаты. Ему не нравилось быть прижатым к стене. — Ведешь себя так, словно самый несчастный, блять, бесишь.
Внутри часы начали обратный отсчет. Назад пути нет. Он разворачивается к Бомгю и максимально равнодушно выплевывает:
— Вот именно, что ты — самый близкий человек. И все, что ты сейчас делаешь сейчас — это закатываешь истерику. Дерьмо полное.
Возможно где-то в глубине души, та часть, которая искренне любила Бомгю — та, которая переживала о том, как сильно это ударит по его парню, сейчас в истерике попыталась двинуть Минхо по мозгам. Но больно ударилась о некий блок в голове и потерялась где-то в исполинских ребрах, сейчас отзываясь лишь тупой болью в груди. Минхо устал быть понимающим и терпимым. Устал быть самым хорошим хеном, парнем, другом, сыном — кем там он пытался еще быть всю свою жизнь? Почему вечно именно он по итогу страдает больше всех? Почему Бомгю просто не может увидеть, что ему тоже тяжело? Он не выбирал себе соулмейта, тем более, не выбирал именно е г о. Обида захлестнула его вместе с новым приступом раздражения, а парень рядом никак эту злость унимать явно не собирался.
— Ну конечно, черт, теперь я во всех грехах виноват, — Минхо всплескивает руками, театрально замотав головой. — Не будь ты такой истеричкой, ничего бы не было. Я бы ничего не скрыл, мы бы с тобой поговорили и все решили без скандалов.
Отредактировано PR (2024-08-01 17:55:03)
Поделиться522024-07-05 13:18:02
olga pataki; hey, arnold! |
в ольге всё идеально, кроме того, что ольга - не идеальна.
она всегда первая, никогда не разочаровывает родителей, но разочаровывает себя. ольга постоянно стремится стать самой лучшей, а заодно всем вокруг показать, как прекрасно быть на вершине успеха. но за фасадом идеальной жизни скрывается тень. когда никто не видит, ольга курит одну сигарету за другой, пытаясь заглушить внутреннюю тревогу. противоречивость ольги проявляется и в её отношениях с людьми. она добра ко всем, кроме себя. будучи перфекционисткой с обсессивно-компульсивным синдромом отличницы, она одержима порядком и всё в её жизни должно быть идеально: вещи разложены по полочкам, папки аккуратно подшиты, косметика расставлена по цветам.
ольга щедро делится с другими своей добротой и помощью, если ей кажется, что это поможет, однако эта щедрость не распространяется на неё саму - она не умеет заботиться о себе, не даёт себе права на ошибки и слабости. сложные отношения ольги с сестрой во многом обусловлены её стремлением к идеалу: сестра, не достигающая таких же высот, воспринимается ею как угроза её безупречному образу и из-за этого ольга может быть критичной и требовательной, не осознавая, насколько это ранит. хельга в свою очередь, чувствует себя нелюбимой и недостойной внимания ольги, ведь все внимание окружающих приковано только к ней, а жить в тени - больно.
ольге необходимо научиться принимать себя такой, какая она есть, со всеми своими достоинствами и недостатками. ей нужно перестать гнаться за идеалом и начать заботиться о себе как о личности, а не как о "проекте", который нужно довести до совершенства. собраться с духом и показать хельги те трещинки, что надо прокрасить золотой краской понимания, а не погоней за совершенством. хельга же лишь шипит: пусть мамочка и папочка латают то, что сломали, а она им не дастся. хельга боится стать целой, не зная, что она - уже.
в общем попался мне однажды на глаза этот фанфик и я больше ни о чем другом думать не могу, кроме как взять и сыграть это стеклышко с джазовым аккомпанементом. я пишу в лапслоке от 3-4к и пока не кончусь, с тройкой, в третьем лице; люблю поболтать в тг, покидаться красивым и интересным, но этот пункт не обязательный. и поверьте, когда я говорю что заявки не умею писать от слова совсем.
сансе нравится в дорне, хоть и здесь слишком жарко на ее вкус. а еще она все еще краснеет, когда какая-нибудь из змеек проходит мимо в слишком откровенном наряде. северянка на их вкус слишком кутается в шелка, скрывающих фигуру — леди от рождения она скорее провалится сквозь землю, чем позволит себе выглядеть неподобающе ее статусу. даже если здесь она совсем не леди старк, не леди винтерфелла. бесконечность тянущейся за ней лжи, начиная с той, когда она позволила себе соврать ради джоффри, когда позволила возложить ее леди на алтарь бесполезной детской любви к тому, кто ее совсем не заслуживал. именно это ей пыталась сказать арья, но санса считала себя умней, взрослей, чтобы слушать размышления какой-то мелкой дикарки, не умеющей вести себя в обществе.
ей снится королевская гавань. ей снится страшное лицо пса. ей снится усмешка джоффри, когда он показывает ей голову эддарда старка. снова и снова она переживала тот ужас на улицах города, когда на их носилки напали. кошмары преследуют сансу и она часто встает раньше всех, накидывает на плечи легкий шелк халата, чтобы в тонких нитях легкого тумана водных садов читать книгу. журчание воды и тихая распевка певчих птичек создает кокон умиротворения, которого так не хватает сансе последнее время. иногда ловит себя на том, что просто невидяще смотрит в книгу, пока слушает звуки покоя. девушка помнит все истории о нимерии и о том, как та привела свой народ в дорн, когда искала для них безопасное место. но нимеря была смелой, а санса сжимается от резких взмахов до сих пор. вот уж за кем, так за ней точно не последовал народ севера — она не многим лучше предателя в их глазах, ведь она так мечтала оттуда уехать всю свою жизнь. и ведь именно она была свидетельницей против отца, пытаясь спасти его жизнь...
водные сады были райским местом по сравнению с солнечным копьем, но и к жизни там санса привыкла— все равно она предпочитала читать в укромных уголках дворца и притворятся счастливой. в водных садах притворятся не надо было — счастье здесь зрело вместе с апельсинами и падало спелыми плодами в ладони, только подставляй. красный сок мешается с оранжевым, застывая цветными разводами на белоснежном мраморе. в страшных снах сансы кровь выглядит именно так. — принц оберин прибыл в водные сады, — шепчутся служанки, когда приносят блюдо сладостей для всех играющих детей. — говорят принц мертв, — судачат между собой старые няньки, которые спешат отвести своих подопечных на скучные уроки, необходимые маленьким лордам и леди. — а если принц сойдет с ума от горя? — переговариваются старшие дети, делая важный вид. и сансе хочется проклясть чрезмерное количество принцев, пока она пытается разобраться о ком же новости.
— принц, — стоит принцу оберину появиться в поле зрения, как санса тут же откладывает книгу и вскакивает, чтобы поклониться. она давно не видела никого из мартеллов, не считая змеек, которые были мартелл только наполовину. раньше к ней часто заглядывала арианна, но последнее время принцесса все больше времени проводила в солнечном копье, управляясь с государственными делами вместо отца. и санса вспоминала о доме и представляла, что стала бы леди винтерфелла не под твердой рукой отца или мужа, а самостоятельно... легкая улыбка касается губ сансы, когда она думает о том, что винтерфелл мог бы принадлежать только ей. но этому никогда не случиться и только и останется, что хлопать ресницами и ни за что не признаваться, что есть в дорне обычаи котрые не только ужасают правильную до глубины души сансу. — вы как всегда приезжаете так же неожиданно, как и уезжаете, — потупив взгляд вежливо произносит леди старк, ощущая как слегка алеют ее щеки — она успела оценить как оживляются водные сады с его приездом еще в самый первый раз и ей было интересно, что придумае принц оберин в этот раз. и кажется ей, что подобное поведение недостойно настоящей леди, которой нельзя быть слишком любопытной или слишком открыто проявлять свои эмоции. уж что должно было научить ее скрывать свои настоящие чувства, так это пребывание в королевской гавани, но видимо водные сады и правда обладали какой-то особой магией беззаботности.
Поделиться532024-07-09 12:50:19
morrigan; dragon age |
Дикие земли Коркари клокочут, завывают, полны порождений тьмы. Дом, посреди болота и напротив озера, становится последним приютом для смельчаков. Флемет говорит Морриган, что мужчины — глупы, но она это знает и без матери. В Ферелдене наступает время храмовников — и жадности.
Тень истончается — демоны становятся обычной частью жизни. Они наводняют башню магов и — нарушают покой деревни с мельницей, закрывая двери замка. Птицы кричат, пока ночь прерывается порождениями тьмы, что нападают на солдат во время патруля. Серые стражи — проводят свой ритуал. Вместе с честью — и горечью напитка — они разделяют вечную смерть.
Морриган ждет большее. Она знает истории про глупых и смелых правителей. Мэрик — вечный король в умах своих людей. Она подозревает, что один из них — однажды станет во главе государства.
Морриган стоит на пороге, окруженная костями дракона, что полег в бою: «не следуй за мной, дорогой друг».
На внешность предлагаю Natasha O'Keeffe. Во-первых, заявка в пару. Не диктую вам выборы первой части, но хотелось, чтобы Морриган совершила Темный ритуал и воспитывала Кирана. Также, из Источника испил Инквизитор.
Сам пишу в рамках 3,5-7к символов, без птицы-тройки и от третьего лица. По скорости укладываюсь раз в неделю-месяц. Вне рамок игры — не самый общительный, но относительно постов постоянен.
! Будьте готовы к тому, что я у вас попрошу пробный пост перед регистрацией и в ответ покажу свой.
Долорес молчит. Долорес говорит:
Долорес говорит на судах, во время заседаний, в кругу мудрецов и подлецов, Долорес передвигает фигуры на шахматном поле. Одно движение — и слон уходит в сторону. Долорес говорит — и решает чужие судьбы. Она улыбается, когда на нее падает тень пистолета. Звук выстрела.Пистолет — едва дрожит отдачей в чужих руках. Кто-то кричит, Гарт — прячется. В судьбе Гарри — тоже был выстрел.
Реальность вращается, идет кругом, становясь чем-то другим. Гарри — не становится Гарри. Так и она — не становится чем-то больше. После выстрела — она становится главной Святой. Для него — она свет. Он видит в ней целый мир и обращается к ней, неуверенно протягивая руки. Она — не единственная, с кем он может говорить.
Но она — единственная, кто его слышит.
Долорес обнимает его — и ветер усиливается. Запах абрикосовой жвачки перемешивается с запахом сигарет и горьким — алкоголя. Жалость к Гарри соприкасается с сочувствием. В этом запахе — есть что-то еще.
Она — может его слышать.
И Долорес слушает, прежде чем ветром не приносит еще одну мысль. Ей хочется подарить ему что-то хорошее, она улыбается, когда на глаза попадает солдатик в чужих руках. Она сохранит его и запомнит, едва сжимая его в своих ладонях.
Гарри запутался, он попросту не знает, кто он. И Долорес решает показать это. Но для начала — она протягивает ему руку. Сияющие легкие переливаются настоящим золотом, ловя отражение софита в стекле. Долорес кажется, что Гарри запутался. И он никак не может найти конец этой нити. Может, ему не нужно распутываться? Может, ему нужно жить так, как он пытался жить. Но Долорес понимает, внутри него — непрестанная боль. Рана, которая скрыта даже от него самого, расплываясь красным пятном. Он даже сам не понимает ее. Это боль, с которой он сам не может справиться и которая мешает ему вспомнить. Эта боль — связана с ней. Из-за нее — он пытался все забыть. Боль — была барьером, который он никак не мог преодолеть. Но Гарри когда-то умел прыгать.
О, Гарри, что же ты наделал. Долорес молчит.
Тебе нужно вспомнить ее, Гарри.
Тебе нужно вспомнить ее, но давай начнем с чего-нибудь попроще.
Ты вспомнишь себя, но пока надо начать с чего-то другого. Ты можешь поверить в то, кто ты сейчас, не вспоминая, кем ты был до этого. Ты можешь попытаться собрать себя. Тебе нужно — собрать себя, даже себя нового. Ты можешь быть Текилой Санрайз. Рассвет окрашивает небо в яркие цвета. Так и ты — так можешь. Ты можешь стать кем-то другим, даже если ты не помнишь себя. Но для этого тебе надо решить.
Ты можешь стать собой, даже если ты не знаешь, кто ты.
Кажется, что Долорес хмурится. Ей сложно дать ответ на вопрос Гарри: что для него будет проще? Не будет ли проще, если он начнет с начала? Но ему важно помнить ее. Без нее — нет его.
Темнота омрачила стекло, оно пошло трещинами из-за упавшей тени. Это не из-за тебя, Гарри. Тут нет твоей вины. Гарри и без этого казался ей ужасно расстроенным. И она захотела показать ему что-нибудь хорошее. Ветер заполнил церковь, поглощая ее в мрак. Вместо этого — воцарилось солнце, заполняя улицы. Она — смеется. Светлые волосы едва запутались, ловя лучи солнца. Они держатся за руку и она смеется, иногда — касаясь его чуть выше локтя. В смеху, она не замечает, как едва не падает.
— О, я такая неуклюжая, — ей нравится быть рядом с Гарри. Ей нравится, как он смотрит на мир, слегка запрокидывая голову. Ей нравится, что у него есть цель, и ей нравится слушать его. Вечерами, они разговаривают. Гарри делит свою мечту на двоих, делая ее общей. И, сначала, она отдает ему всю себя. А потом — она хмурится. Но пока — они ходят гулять, смотрят на деревья, что цветут в эту пару времени. Она — ломает абрикосовую жвачку, внимательно смотря, куда он ей показывает. Они иногда ходят танцевать по вечерам или случайно — заполняют танцем пустые улицы. Они ходят в цирк и Гарри — показывает ей дельфинов. Она улыбается. Точно, когда он приносит впервые касету из проката, ставя ее.
Касета шумит, иногда заминаясь, прежде чем осветить экран первым кадром.
Пленка мнется, она заходится скрежетом, прежде чем не замирает. Наверное, им попалась неисправная. Она — молчит, ее, на самом деле, больше волнует другое. Они смотрят много фильмов вместе, они обмениваются всем, что у них есть. Они встречаются на остановке и иногда — он провожает ее в дорогу, смотря в след автобусу. Тогда — в первый раз — они уехали вместе. От нее пахнет абрикосом и легкими духами. Со временем — запах меняется. Он становится солиднее, она — собирает свои волосы по-другому. Каждый раз — немного иначе, но по-другому.
Однажды — кассета не запускается. Она — сидит в темноте, возле окна, наклонившись и упираясь рукой ладонью. Она — тяжело вдыхает, и темнота освещает ее контур.
Поделиться542024-07-12 07:12:06
frederick «freddie» abberline; assassin's creed |
[indent] джейкоб растягивает это свое фредди, игнорируя любые правила этикета, личного пространства и просто здравого смысла — и фредерик внезапно не злится. только тяжело вздыхает, соглашаясь помочь. найти преступника, раскопать информацию, прикрыть или вытащить из очередного залёта в тюрьму. джейкоб каждый раз говорит, что с него должок и долг капает монеткой в копилку их отношений годами. фредерик в какой-то момент даже перестал считать. зачем? фраи лучше старрика; фраи приводят преступников живыми для суда хотя бы через раз; фраи и их странное братство на стороне людей.
[indent] фредерик не признается, что фраи ему нравятся. разве что в момент, когда джейкоб снова насмехается над его маскировкой, нравятся чуть-чуть меньше. вы что, не видели старушку с бакенбардами? и нет, он недостаточно узнаваем и может сойти за дворника. и за висельника — работа с ассасинами действительно однажды сделает его висельником; только тем, на шее которого затягивают петлю из проблем, забот и постоянных уступок.
[indent] после отъезда иви джейкоб парадоксально часто оказывается с аберлайном на одних дорогах. приглашает выпить, иногда просто интересуется, какой прогноз погоды на сегодня. если тайное братство ассасинов станет тайным и для стражей порядка, то фредерик наивно ошибался. джейкоб скрепляет их отношения большим количеством дел, просьб, своих появлений. и каждый раз говорит, что с него должок. фредди, буду ждать тебя к десяти на крыше. конечно, сможешь. и вариантов отказа попросту нет — кто отказывает джейкобу фраю, когда он так ослепительно флиртующе улыбается?
[indent] фредерик однажды находит джейкоба у борделя, где нет ни одной женщины в качестве проститутки. подобное открытие должно настораживать, вызывать отвращение, но вызывает интерес. и толику дискомфорта, потому что инспектору полиции даже под прикрытием нечего делать в таких местах. джейкоб, покидая бордель, находит его с одного взгляда на углу улицы и все так же расплывается своей обезоруживающей улыбкой, а внутри фредерика давно затянувшийся узел чувств и желаний по отношению к джейкобу фраю наконец-то находит немного постыдное, но обозначение.
[indent] их первый раз произошел спонтанно, потому что аберлайн просто не в силах выносить эту дьявольскую улыбку, а джейкоб не против. должок за ним большой, можно отдать натурой. фредерик наконец-то взыскивает все долги, как ему кажется. джейкоб упивается происходящим подобно демону, наконец-то заполучившим душу в свои руки. и под осипшее фредди аберлайн думает, что пропал.
[indent] с большой должностью приходит мрак. улицы уайтчепела наполняются ужасом, а фредерик не знает, как все исправить. он знает, кто убийца. джейкоб, который не раз выгораживал радикальные поступки ученика, теперь снова просит не говорить. он сможет разобраться, он сможет остановить джека. все вот-вот закончится! и после каждого обещания джейкоба на улицах с рассветом появляется новый труп, а фредерик не знает, должен ли он покрывать ассасинов дальше. считается ли он почти соучастником, раз повязан с этими людьми? но точно знает, что должен попытаться защитить джейкоба. поздно, фредди.
если вы прочли мой поток хэдканонов, то вы большой молодец. приходите к нам: у нас есть иви, есть джек (он машет ножичком и обещает фредерику много бессонных ночей за расследованиями), и есть, собственно, я. мы за любые идеи, кроме идеи пропасть в никуда. давайте ценить время друг друга, пожалуйста. я не могу сказать, что это игра в пейринг
сердце вместе с глазом забрал джеки, но около того — у фредди и жакоба невероятно долгие отношения, эталон крепкой мужской дружбы во всех ее проявлениях прямо из фанфиков. аберлайн с фраями за эти годыбракастали считай семьей, только очень токсичной. кстати о фиках, если хотите, кину несколько прекрасных работ, коими я вдохновлялся на эту заявку. и подсыплю еще идеями из детективных историчек, а мы с иви их любим тоже.в качестве фанкаста я предлагаю или stuart martin у него много исходников для такой роли, или посмотрите на эванса у меня и выберите daniel brühl - все так же много исходников вместе из алиениста.
ми осыпем вас идеями, эпизодами, но взамен тоже просим идейности и желания развивать персонажа. и попросим прийти с постом в личку.
джейкобу казалось, что он все еще слышит крики ужаса людей, запах гари и удушливого дыма альгамбры. от стен отражается торжествующий смех максвелла рота, после чего он говорит ту самую фразу «я могу» и .... джейкоб просыпается. от таких снов нет ни единой пользы, а внутри ощущаешь себя мерзко. он так и не понимает, злится ли он, тревожится или, быть может, внутри засела глухая дурацкая обида на мертвеца. словно могло быть иначе. джейкоб никому не выдает своих мыслей, запивает дурное настроение стаканчиком чего-нибудь покрепче и парочкой замечаний мистеру грину. последний неизменно вежлив и добр, а еще спешит поскорее унести сестренке какую-то очень полезную информацию. джейкоб мог бы обидеться, что его не посвящают, но это точно очередная книжка и игрушки предтеч. значит, скуч-но.
меньше всего джейкоб сейчас хочет погружаться в скуку. так точно не соберет мыслей воедино. поэтому джейкоб решает заниматься делами — кто-то ведь должен, пока одна парочка копается в старых легендах и ищет древние камни. грачи должны процветать, их дело расти, а влияние в лондоне усиливаться. так они смогут выбить почву из-под ног старрика — так они приблизят свой триумф. джейкоб очень горд своими далекоидущими планами, если бы только избавиться от преследующего его эха пожара в альгамбры.
там, между прочим, окончательно потушили пожарище. старый театр, ставший клубом, теперь лишь груда мусора. и вроде на этом можно отпустить ситуацию — джейкоб бы и рад, но тут даже дело не в его злости на рота!
все началось с подозрительной активации висельников. стычки банд — обычное дело, джейкоб привык. но, в последнее время их стало больше. потом вишенкой на торте стал фредди, который в этот раз даже не пытался переодеться в очередную узнаваемую копию себя. и ткнул заголовки газет, где громкая статья обвиняла небезызвестных грачей и их лидера — джейкоба фрая — в поджоге альгамбры.
[indent] — там было очень много влиятельных людей, джейкоб. им не нравится, когда их делают мишенями. еще мои агенты, — он кашлянул, скрывая это слово, чем заставил джейкоба закатить глаза. ох, уж этот аберлайн, — говорят у висельников началась дележка власти, и кое-кто хочет перевести на тебя все стрелки.
[indent]— фредди, я как-нибудь р...
[indent]— нет, не разберешься. дуэли на улицах не одно и то же, что произошло на днях! в общем, примите меры с сестрой. иначе мне придется обьявлять тебя в розыск.
джейкоб вскинул брови, выразительно посмотрев на аберлайна, явно сомневаясь в его предупреждении. еще чего. никто не станет арестовывать джейкоба фрая! впрочем, послание он услышал — и оно ему не понравилось. кто же знал, что это только начало.
[indent] — твоя забота так трогательна, фредди. а говорил, что мы не станем друзьями. в следующий раз лучше изображай пьяницу, а, это ты не под прикрытием? ладно-ладно, до встречи!
джейкоб не хотел вести задушевных бесед и получать дополнительные советы. он был решительно настроен справиться с ситуацией. только вот ...
стычек происходило больше.
газеты писали чаще.
а кто новая замена старрика на место максвелла рота все еще непонятно.джейкоб весь лондон перерыл, только в покоях королевы не искал разве что — ничего. иногда ему казалось, что это какая-то злая шутка рота и сейчас тот выпрыгнет из-за угла, торжествующе хохоча. может, то был тоже его двойник? мало ли, насколько сильно они могут быть похожи. эту мысль джейкоб откинул быстро — и мысленно смутился, вспоминая прощание рота. хотелось бы, чтобы это был настоящий.
терять людей больше джейкобу не хотелось, а аберлайн вот-вот грозился снова нанести визит. ситуация выходила на глобальный уровень, она затрагивала их всех. поэтому джейкоб, после очередной неудачной вылазки в поисках нового главы висельников, возвращается к стартовой точке. там, где ему нужен план — хороший план. и желательно менее предвзятое отношение к ситуации. джейкоб никогда не следовал заветам отца про лишение эмоций ради дела, но сестра очень старалась. и, быть может, не пережив кошмара в альгамбре, она сможет предложить что-то стоящее. стоило надеяться, что не предложение почитать книжку с мистером грином. какие интересные цветочки! отвратительно.
[indent]— сестра, а где генри? неужели оторвался от совместного созерцания бумажек и вышел подышать свежим воздухом. — еще не хватало, чтобы до него дошли новости.
джейкоб замечает на столе газеты последних дней, и на первой полосе видит ту самую новость.
[indent]— вау, я уже на первой полосе. знаешь, когда аберлайн мне это показывал, я был на пятой странице. — сарказм мешается с напущенным восторгом, делая голос не очень естественным. джейкоб устал, джейкоб не может отпустить ситуацию, а еще чувствует себя загнанным в угол. он такого не любит. и не стерпит.
нужно лишь найти путь из западни и нанести контратаку.
[indent] — думаю, будет неплохо, если ты уделишь свое драгоценное время для дел грачей. на улицах артефакты предтеч не лежат, но зато ... — он не договаривает, голос теряет приторную издевательскую сладость. джейкоб в одно движение бросает газеты обратно на стол, и абсолютно серьезным тоном заканчивает. — мне нужна твоя помощь. план.
иви сейчас точно скажет, что она же говорила. не ходи, джейкоб! а он отвечал: не пойду. ему все еще обидно — и оба эта направлена на мертвеца, который просто мог поступать так ужасающе ублюдочно. но, пока еще ситуацию можно исправить, лучше все-таки обратиться к кому-нибудь. к сестре, например. они же семья.
![]()
Поделиться552024-07-14 10:31:51
lucy lane; dc comics |
[indent] люси качается на качели из шины все выше и выше, сильнее и сильнее, беспечно смеется на все причитания лоис. будто бы с ней может что-то плохое случится, пф! даже если и так, то что с того? люси фыркает, только сильнее раскачиваясь, еще чуть-чуть и полетит! точно полетит. а если нет, то... рядом лоис, она обязательно поймает, хочет того или нет. это не вопрос выбора, это вопрос её долга, как старшей сестры, чем люси всегда пользуется. ветка хрустит, и люси п а д а е т. но под ней, конечно же, лоис.
говорила же.
[indent] люси не любит возвращаться домой, папа вечно отчитывает за малейший проступок, лоис вечно с ним спорит, а мама... с каждым днем её попытки смягчить ситуацию заканчиваются все более жалостливыми взглядами со стороны отца. люси почти не помнит её лицо, тепло её рук, помня лишь то, как она медленно таяла на их глазах пока вовсе не исчезла. люси не помнит день похорон, но помнит хватку на плече, лоис держала её крепко, не давая разреветься, не давая у п а с т ь.
[indent] люси пьет пиво перед школой и курит на переменках, сбегает ночью, чтобы встречаться с плохими парнями, которыми всю жизнь пугал отец. она не высыпается, оценки стремятся пробить дно марианской впадины пока учителя вызывают на беседы. люси п а д а е т, но хоть в этом вязком чувстве падения нет боли, нет зияющей пустоты от невозможности осознания, что мамы больше нет. лоис занимается школьной газетой, выступает на конференциях, ссорится с отцом и переезжает в метрополис.
лоис не ловит её, а люси так и не научилась летать.
[indent] люси идет на службу - папа дергает за нужные ниточки, и, кажется, впервые в жизни ей доволен. звание майора колется сильнее, чет воротник, от правительственных секретов тошнит сильнее, чем от любого отходняка на подростковых вечеринках. дисциплина дается ей тяжело, но в четких правилах и указаниях можно ни о чем не думать, не сомневаться, не страдать, пытаясь найти свой путь. они же все равно делают хорошее дело? боже, храни америку, какой бы она не была.
[indent] с появлением супермена все меняется. мир будто бы может быть... лучше. люди могут быть лучше. люси ссорится с отцом, подает в отставку, узнав о том, сколько криптонита готовят против того, кто их спасает. вновь бунтует, красит волосы, в первый раз в жизни целуется с девушкой и спустя неделю с ней и съезжается. устраивается работать в кафе работать бариста и покупает выпуск "дэйли плэнет", где на первой странице красуется имя лоис лейн. она почти готова позвонить первой, но...
[indent] люси узнает, что на улицах появился препарат, который пробуждает метачеловеческие способности.
может быть, она научится летать.
и ей никогда больше не придется п а д а т ь.я фанючу на викторию педретти, поэтому в начале о н а, потом ариана гранде, леди гага и прочие.
все это - собирательный образ из комиксов, которые мне попались под руку + немного сидабовской супергерл + я так хочу, где "я так хочу" это в принципе основа. но если прям референс, то вот.
играть будет тяжелое житие в милитари-семье, попытки наладить семейные узы, приключения на жопу, в конце я вон бросила удочку на метахьюманство с драг юзом, но люси в равной степени как может и клюнуть, так и, например, настучать лоис, чтобы вместе расследовать. я бы потом вернула люси в а.р.г.у.с какой или д.э.о., но уже на правах управляющей всем крутышкой, но вполне клево как по мне, так если бы она пошла и в детективы какие, или и вовсе в дэйли плэнет, вай нот. захочешь в суперженщины - да пожалста.
с тебя: писать постики, уметь проговаривать все, что нравится и не нравится, принести постик в лс.
с меня: писать постики, поддерживать, любить, обожать ♥
джейкоб мыслит широко, пока иви мыслит реалистично. у них нет достаточной шпионской сети — только помощь нед, которая первой кинула весть о том, что произошло у джейкоба, у них нет крепкого бюро с рекрутами и старшими ассасинами и у них нет все еще частицы эдема, чтобы можно было получить одобрение от совета. а еще количество грачей под их руководством в последнее время начало стремительно сокращаться — спасибо особо яростным столкновениям с висельниками, которые мало того, что поредили их ряды, так еще и часть запугали. им бы разобраться с тем масштабным ворохом препятствий, что стоит перед ними сейчас, а потом уже думать и о прессе.
...которая все равно не станет печатать объявления о вступлении в "грачи".
— нам нужно сконцентрироваться на более важных задачах сейчас, — например, о том, чтобы возвращать джейкоба с небес на землю. это — задача минимум, но впереди стоят куда более глобальные. пробежка по крышам бодрит, свежий воздух более благоустроенных районов заставляет в очередной напоминает о том, сколько еще предстоит сделать. каждый район должен быть таким, а не... ист-эндом, жить в котором невозможно — только выживать. крюк-кошка послушно цепляется за черепицы, позволяя быстрее перемещаться с одной крыши на другую, но даже шум ветра не скрывает слишком знакомых нот в бурчании джейкоба.
сосредоточенное серьезное выражение лица иви на пару мгновений смягчается. между ними часто вспыхивает недопонимание, на столкновении их взглядов и зиждется хрупкий баланс в происходящем вокруг. и все же сейчас джейкоб дает такой отпор не по причине того, что не хочет признавать свою неправоту, а потому что его это задевает. только вот сильнее, чем он себе в этом хочет признаваться. иви это знает — в конце концов, не зря они близнецы, и поэтому просто принимает это. оставляет тайной между ними, такой же, как и множество других, начиная с любимого маминого разбитого сервиза, который перевернула кошка, а вовсе не их тренировки в ловкости, заканчивая... сейчас.
— но?.. — поэтому иви не нажимает, позволяя джейкобу продолжить самому. пусть расскажет столько, сколько хочет. отсутствие информации, конечно, сильно побьет по правильному выстраиванию тактики, но... видимо, пробелы придется просто оставить на нэд. она точно найдет очевидцев. как и аберлайн. то, в каком долгу перед ними приходится быть, часто вызывает только тяжелый вздох. но чем больше жать на джейкоба, тем меньше он откроется.
— джейкоб, этот план... — иви прикрывает глаза, выдыхая. она не хотела сейчас продолжать чтение нотации — не то время и не место, вместо этого сказать правильные слова, но он недослушал, воспринял все иначе и с этим просто приходится работать. она выдыхает. ладно. надо просто собраться и не позволить на эмоциях понаделать глупостей джейкобу. не самая простая задача, но и не та, с которой иви сталкивается в первый раз.— поговорим потом. — сейчас, очевидно, разговор бы все равно не склеился, а дело их не ждет.
— он живет на втором этаже, — его видно, расхаживающим из стороны в сторону, в окне. а вот ниже... — висельники. наверняка охраняют. — иви безрадостно хмыкает. — если тебя заметят, то сразу начнется драка, а он сбежит. — ловить по городу было непросто, но возможно, но вместе с этим пришлось бы привлекать много лишнего внимания. в том числе и со стороны полиции. последнее, что им сейчас нужно было — это подобные последствия.
— я подкуплю детей, они отвлекут внимание висельников, — не обеднеет на пару шиллингов. — заведут в тупик, где ты разберешься с ними. тихо. — внимательный красноречивый взгляд. — я проникну в дом и мило побеседую, — иви верит в то, что увидев её, в отличии от джейкоба, он не сумеет сорваться так быстро и рьяно с места, а значит можно хотя бы попытаться поговорить. — и когда мои аргументы закончатся, ты увидишь, как открывается окно и, как нас учили, вежливо поздороваешься. — она легко толкает в бок, ухмыляясь. эту часть воспитания джейкоб воспринял очень хорошо.
она коротко кивает, ловко спускаясь с крыши. даже в самой худшей раскладке этот план не должен был особо сильно... разрушиться. даже если джейкоб решит еще и висельников допытать, то, если никто не заметит, они только получат больше информации. в худшем случае придется снова вылавливать. больше времени. сил. но терпимо. просто будет стоит еще одной выволочки джейкобу. аккуратно смешиваясь с толпой, она доходит до местной шпаны, подбрасывая монетку и кивая в сторону громил. главное — оставаться в тени. действовать постепенно, и... пытаться найти взглядом брата, которого на прежнем месте нет.
иви коротко выдыхает. стоит надеяться, что он прислушался. наемники убегают вслед за детьми, а иви, продолжая продвигаться сквозь толпу, достигает дома. входная дверь открыта, но на втором этаже уже сложнее. стоило ожидать, что едва ли её будут ждать с распростертыми объятиями. джейкоб бы сейчас снес дверь и зашел с ноги. иви аккуратно стучится:
— мистер хоторн? я бы хотела поговорить, у меня есть материалы, которые касаются пожара, я бы хотела опубликовать их... это будет сенсация, — она повышает голос на пару тонов, чтобы звучать более восторженно и более звонко. ожидать, что откроют сразу же глупо, но если что иви и знает, так это то, что настойчивость берет города. ровно как и то, что никому не нужен лишний шум у дверей квартиры. — я только покажу материалы, а вы сами решите. но я клянусь, вы не разочаруетесь.
на крайний случай замок можно будет вскрыть. тоже не самая чистая работа, но лучше, чем ничего. и все же настойчивый стук и настойчивые предложения работают. она слышит, как замок открывается и вместе с этим выпускает клинок, чтобы мгновенно пригрозить им, стоит двери приоткрыться.
— что может быть лучше эксклюзивного комментария? — она очаровательно улыбается, выставляя ногу вперед, не давая закрыть перед носом дверь, а после наступая. она закрывает за собой дверь, отрезая путь для отступления, вместе с тем открывая окно для джейкоба. — или даже интервью? но для начала хочется кое-что спросить у вас.
все как и всегда. никаких имен, никакой обратной связи. деньги доставляет специальный посыльный, а письма проходят через почту так, что автор остается неизвестным. и все же... уже больше, чем ничего. и все же, несмотря на относительную полноту информации, иви кажется, что он о чем-то умалчивает. она кивает джейкобу, предлагая осмотреться по сторонам, продолжая опрашивать редактора. могли ли его проинструктировать на случай нежданных гостей?
— джейкоб, сможешь проследить за посыльным? скоро как раз следующая встреча, — бюрократию почтовой системы придется взять на себя. мысли об этом не особо воодушевляют, но только внимание к мелочам позволяет прийти к наиболее эффективному результату. — или, может, у тебя есть еще вопросы?
если иви исполняла роль доброго ассасина, то от роли злого ассасина джейкоб никогда не отказывался.
и, по правде говоря, она у него очень хорошо получалась.
Поделиться562024-07-17 09:11:07
cassian andor; star wars |
Найлегше заняття в часи війни — ненавидіти чужих. Найважче — досягати порозуміння. Навіть зі своїми. Але треба намагатися, інакше війна ніколи не закінчиться. А щоб порозумітися, необхідно розмовляти. З ким завгодно, як завгодно і про що завгодно. Головне — не втрачаючи людяності, тобто любові й уваги.
Закладений недолік у "Зірці Смерті" стає фатальним для останньої, і Кассіану, безсумнівно, приємно бути причетним до її знищення. Не просто тому, що він приклав руку, аби створити її (часом він не може знайти собі покою і механічно повторює завчені рухи і-раз-і-два-і-три), але через те, що він наважився на цю операцію. Вони наважились. Бо хто крім них, правильно?
Риторичне питання висить у повітрі, Альянс проковтує цю шпильку. Ніхто. Часом Всесвіту потрібні бунтарі, а не солдати. Хоча між тими і тими різниця, по суті, не така вже й велика, і все залежить від точки зору (і того, кому цей зір належить).
Кассіану подобається порушувати правила, а поруч з Джин він і відчуває, що постійно це робить. У тому, як вона насмішкувато вимовляє: "капітане", коли звертається до нього, криється щось космічне. Капітан на реабілітації, літак назавжди втрачено, команда майже ніколи не слухає його наказів, але вперше за довгий час Кассіан розуміє — він щаслив. Навіть не дивлячись на безліч "але".
Майже завжди Альянсу потрібна надія, і Кассіан Андор стає одним з тих, хто знову запалює цю надію навіть в серцях тих, хто вже давно думав, що забув, як це — надіятись. Навіть в найвіддаленіших куточках Галактики.
три слова: SPACE LATINOS SUPREMACY
в планах вижити і домалювати історію так, як захочеться нам обом. в пару, в драму, в пригоди в далекій-далекій галактиці. буде чудово, якщо ви дивились "андор"!! чекаю на ігровий метч, тому попрошу приклад посту, і сподіваюсь що ми зійдемось. пишу періодично, часом дуже інтенсивно, часом взагалі дуже не дуже. актуально завжди, якщо не пише інакшого. я не майстер писати заявки і заохочувати вас, але БУДЬ ЛАСКА..
якщо любите цю історію так само ніжно, як і я, то все буде добре..
Дикі звірі.
Кинута в клітку зграя диких, скажених звірів. Ось хто вони.Катон загострює кинджал, показово не дивлячись на Мірту. Йому не хочеться знати, що вона про це думає. Засуджує чи ні, нажахана вона чи ні — йому байдуже.
Але потреба виправдатись все одно сидить в печінці. Це не повʼязано з Міртою, глядачами, що втупили свій погляд по ту сторону екрана на його спітніле брудне обличчя, яке напевно взяли крупним планом, це повʼязано з ним самим — ніби він раніше задумувався про моральність своїх вчинків, ніби це щось взагалі означає тут, на Арені.
— Чисто математично, — він продовжує заточувати
кинджал, хоча останній і без того достатньо гострий, аби розрізати навпіл підкинутий у повітря листок паперу, — У нас вдвох буде більше шансів, ніж сам на сам.І Марвел при цьому розкладі їм тільки заважав. Катон намагається не думати про Марвела. Рішення вбити його прийшло швидко і болісно водночас, проте недостатньо боляче для того, аби Катон передумав. З часів Академії Катон знав, що на Арені, як і в житті, не існує дружби. Є тимчасово вигідне партнерство, яке зрештою закінчується.
Мірта продовжує мовчати, Катон продовжує не дивитись на неї. Тіло Марвела, напевно, вже встигли поглинути залізні щелепи капітолійського монстра. Проста математика — якщо не Марвел, то згодом забирали би так вже його.
Катон вміє прораховувати ризики.
Двоє краще, ніж один.«Переможцями можуть стати двоє трибутів, якщо вони з одного Дистрикту». І краще це будуть вони, ніж та сука з Дванадцятого та її хвостик, які досі чомусь живі.
— Вибач, що позбавив тебе можливості вбити мене в той момент, — каже він уїдливо і нарешті відкладає точильний камінь убік, а кинджал в піхви. Руки тепер нічим не зайняті, і він не знає, куди їх діти — руки у Катона великі і мозолисті, часом незграбні, а часом дуже навіть умілі. Зараз вони неспокійні.
Можливо, йому почулось? Це все стан гострого галюцинозу, і насправді Цезар Флікерман ніколи не казав цього, а нове правило про двох трибутів — це фокус його запаленого мозку? Катон швидко позбавляється цієї думки; він памʼятає розширені від страху зіниці Марвела, коли той почув це. Він памʼятає напружену позу Мірти позаду Марвела, її стиснуті в одну лінію губи і насуплений погляд. Це все точно було реально.
Колір райдужки Марвела фіксується в його памʼяті, ніби навмисно. Катона нудить, шлунок боляче спазмує у спробі витовкти назовні вміст (нічого не виходить, і він радий, що сьогодні поснідати не вдалось). Проте це добре заземляє його та повертає назад в реальність — досі в ту реальність, де цілий світ звужується до напівспражньої Арени з навченими вбивати підлітками.
Брудно-коричневий. Колір райдужки Марвела був брудно-коричневим.
Він нарешті вдивляється в обличчя Мірти і перестає ховати від неї погляд.
Поделиться572024-07-20 08:36:42
sanhua; wuthering waves |
Кабинет судьи находится на двадцатом этаже - в небо Саньхуа, значит, смотрит часто. Куда ещё Саньхуа смотрит? В отчёты, чеканя наугад подпись. Через плечо: глаз у неё на затылке нет (что не спасёт), без глаз она видит следующее:
1) твоё нутро;
2) твой пиздёж;
а большее Саньхуа интересует редко.Куда, в общем, перста судьи покажут, туда она и смотрит.
Зрение у Саньхуа, что не секрет, ни к черту, и сводится оно к единовременно существующей сингулярности: реальность искажается до тех пор, пока приказа не поступит ту выплюнуть. Ровно так. Повинуется Саньхуа, значит, не потому, что собака, а потому что физика написана была
ровно так.
Она-то знает. При ней судья выносила приговор; физике - подчиняться, Асуре - преклоняться, колесу - делать оборот.С этим всё весьма просто. Куда Саньхуа оборачиваться, кому сворачивать шею? Перста покажут, колесо расскажет.
Саньхуа показали на почётную гостью. Судья ей наказала: "Смотри и докладывай"; в чёрной смоли волос высматривает Саньхуа чёрную-чёрную душу; ну, правда высматривает, именно своими незрячими глазами. У судьи их лик светлый и яркий, как семеро солнц и дюжина лун; чернота почётной гостьи свет любой поглощает, как разожравшаяся на болоте мухоловка. Так Саньхуа впервые столкивается с чёрным. Следом за ним в грудную клетку ей стучится страх.
На что она сейчас смотрит? Саньхуа не ведает, ведёт отсчёт. Отбивает его чёрная гостья, костяшками, прямо по солнечному сплетению.
"Смотри, пока я тебе разрешаю".
в общем сюжет канонный воняет гавной как можно было легко заметить, НО у нас есть кусочки беты и намётки интригующего лора. при этом я совсем не против оставить сане роль сталкерши-няньки, которой роверша пиздец как не нравится, однако начальница сказала сосать ну она и ага. кто такая роверша? чужая. кто такая цзиньси? начальница плюс жена (kuro told me trust) и свет в оконце. почему она видит только их двоих? неясно. что это должно вызывать? страх, непринятие. ещё мне нравится думать что саня это слепая тетеря (ПРЯМО КОНКРЕТНО), и что у неё есть связь с фриктидусами, поэтому если прельщает такое - полижемся (фигурально).
токсик юри люблю, сами любите что хотите. саньхуа/саньхва/са ня - как нравится. посты пишите тоже какие нравятся. всё как вам удобно!!!!я бываю на форуме не каждый день, поэтому при возможности лучше сразу писать в тг @nevalya_shka
если просто хотите за лор попиздеть то тоже пишите!
Мужик, который продавал ему гараж, заткнуться не мог во время всего просмотра: в этом углу он лепил беляши, во втором ебал сук, в третьем чинил карбюратор вместе с товарищем, в четвёртом в дырку в полу провалилась его рыболовная снасть и было бы супер, если бы её вернули, раз всё равно собрались тут делать ремонт; Рекс, в его понимании, это уже невероятно уважаемый человек, раз просёк, какое же гараж это неебическое вложение. Сказал даже, что починит входной замок, по дружбе. Рекс проверить забыл. Наблюдая сейчас, как на улицу вываливается тело, чья обглоданная нога оставила ему месиво на пороге, Рекс ударил по железной двери лишь раз и заставил себя успокоиться.
Мужика, который продал ему гараж, Рекс зарежет нахуй. Следующим.
Украденный нож успел полоснуть ему по ладони, спускаясь к запястью; разрез получился ровный и глубокий, очень красивый: Рекс, сложись всё чуть иначе, поддел бы края тугой раны, растягивая её всё больше и больше; сложись всё, опять же, чуть иначе, Рекс бы облизнул губу, ну, неосознанно, скорее. Рекс думает: снять кожу вот так сразу, наголо, будет пиздец, как больно, но и ебать, как эротично; мужчины снимали перчатки, женщины оголяли лодыжки - для Рекса всё одинаково интимно.
Обстановка, увы, всё же не располагала. Они все ещё в спальном районе, в воздухе все ещё стояла ранняя ночь, а прямо там, за поворотом, так, словно на ухо дыша, замечательные люди всё ещё наслаждались жизнью; Рекс не хочет мешать им и не хочет, чтобы мешали ему. Рекс знает, где ему место. Сказать собаке "место" - она сядет; спросить Рекса "почему ты так поступаешь" и он опустит на виноватый манер взгляд - собака не знает, зачем бежит за брошенной костью. Его нынешняя жертва не спрашивает уже ровно ничего: его охрипшие, неуверенные крики перекрываются кулаком в зубы, прежде чем оказаться в сладострастных объятиях - Рекс силён ровно настолько, каким выглядит.
Выглядит Рекс бешеным.
У медведя широкие лапы и тяжёлый удар. Шансов у человека никогда не было, но человек всё равно выбрал попытаться. Рекс такое уважает. Он человека за дух его и любит - Рекс бы внимания иначе не обратил. Он облизывается, - осознанно, - выдирая рукоять ножа из дрожащих пальцев; он думает: "Ты хорошо постарался, ты настоящий молодец". Рекс, вообще-то, с собой не то, чтобы наичестнейший; Рекс посчитал, что этот человек честность собственноручно кровью от крови заслужил. Рекс ему даст - свою плоть - себя даст - на прощание.
Всё уже решено.
Человеку выбор был дан по праву рождения. За правильность Рекс судить не может - его судебная инстанция не достаёт до божьей явно, - однако проникновенная печаль, чистая и жалобная, стянула его грудь в тот же момент, как осознал он, что лезвие по рукоять оказалось в чужом сердце. Рваный вдох и обожжённая паникой глотка - что бы Рекс сейчас ни сделал, его человек не сможет прожить долго.
— Н-нет...
Сломанный голос его был жалок, как и руки его бесполезные, перехватившие умирающее тело. Размазанная по коже кровь казалась мерзкой и холодной - мёртвой. Рекс не для этого сегодня охотился. Этот человек не для этого рождался на свет. Сгинуть в подворотне, как дворняга, - богомерзостью воняет в самом своём корне. Всё должно было закончиться не так.
— Прости, - шепчет он испуганно, сжимая студеную ладонь в своей;
Ну, не простит, собака. Ты что думал? Собака думала так: человек своими силами способен выбрать сообразную смерть; но почему такую?
Горесть его дрогнула - и в голове взвизгнула паника; он точно слышал шорох, сейчас, близко. Их видят. Рекс видит в третьем лице: он держит на весу мягкое тело, в его правом кулаке, под спиной у жертвы, зажат вынутый нож, следы крови на асфальте ведут прямо в приоткрытую дверь гаража. Плохо.
Рекс опускает тело на землю торопливо, чуть оборачивается было - и замирает, силясь взять себя в руки. Плохо.
Рекс выдыхает через рот и поспешно глотает блевоту. В блевоте будет легко различить сырое мясо. Компромитирующе.
— К-кто здесь?
Поворачивая грузные плечи, Рекс продолжает тупить взгляд в темноту. Всё оно выходит паршиво - но лишь пока; ему просто надо успокоиться. Этот закуток недалеко от жилого дома достаточно глух и отрезан от мира, чтобы попытаться решить ситуацию незамедлительно. Нужно успокоиться. Нужно думать. Нужно войти в положение.
Неуверенно махнув окровавленным ножом, словно в неверии, что это всё происходит с ним, Рекс, наконец, поднимает глаза. Перед ним лишь одна человеческая фигура. Всего лишь одна. Он справится. Так или иначе.
— Это не то... не то, чем выглядит. Не звоните в полицию, прошу.
Поделиться582024-07-22 10:25:18
rhonda wellington lloyd; hey, arnold! |
с ранних лет ронда купалась в лучах безграничного потакания и восхищения. она росла избалованной, тщеславной и жадной девочкой, возомнившей себя и свою семью центром вселенной. вспышки гнева и капризы были ее верными спутниками, стоило чему-то не соответствовать ее завышенным ожиданиям. ронда драматизировала даже самые незначительные события, превращая их в апокалиптические катастрофы, способные пошатнуть основы мироздания. её нытье и зацикленность на дорогих безделушках действовали на окружающих как раздражающий белый шум. лишь верная подруга надин, с которой ронда, правда, вечно спорила, обладала ангельским терпением, способным выдержать эти капризы. в глубине души ронда не была лишена проблесков сочувствия и заботы о близких. но, как правило, эти порывы альтруизма просыпались в ней лишь тогда, когда друзья сами оказывались в беде.
внешность ронды отражала её внутренний мир. она щеголяла вычурными нарядами, украшенными обилием блестящих безделушек, и горделиво демонстрировала всем свои "сокровища". её лицо, обрамленное каскадом роскошных локонов, застывало в маске надменности и презрения к тем, кто, по её мнению, стоял ниже на социальной лестнице. ронда была словно искусно изготовленная кукла, чей блестящий фасад скрывал пустоту и незрелость. она жила в мире иллюзий, где царили капризы, жажда роскоши и эгоистичное безразличие к окружающим. возможно, под маской избалованной принцессы скрывалась ранимая душа, жаждущая настоящей дружбы и любви. и если кто-то сумеет разглядеть её истинную сущность, заглянув за ширму капризов и тщеславия, ронда может обрести шанс на перемены и стать по-настоящему счастливой.
не умею в заявки, но умею в посты, честно. пишу в третьем лице, с птицей, с украшением постов или без - договоримся. люблю поболтать вне игры, но это опционально. честно оговорюсь - планов больших на персонажа нет, но я б пересеклась повраждовать и с радостью понаблюдала за игрой.
отправив последнее письмо женя ощутила как тягостное ожидание все сильнее сдавливает ее горло тревогой. все тяжелее заснуть ночью, не прислушиваясь — вдруг служанка царицы уже бежит за другой служанкой? вдруг она пропустит звуки просыпающегося от ночного сна дворца, ведь гонец принёс новости? где-то в глубине души женя мечтала, что николай проберется в замок незаметно и постучит именно в ее дверь. глупости, конечно, но где-то между сном и явью привидится и не такое. скоро настанет утро и мечтать снова станет некогда, выполняя свой привычный круг обязанностей: стереть шрамы василия, выровнять морщины царицы, присутствовать на завтраке, снова умаслить царицу и спешить в малый дворец, к издевкам багры и ее требовательности. кажется годы были не властны не только над внешностью гришы, но и над характером. ни разу женя не заметила за своей суровой преподавательницей и капли жалости, но однажды с удивлением обнаружила сострадание — когда та освободила ее от занятий без вопросов со стороны сафин. откуда багре было знать, что именно в тот вечер женя долго растирала кристаллы в ступе и смотрела как закипает вытяжка из белладонны? и прежде, чем смешать два незамысловатых компонента повернула ключ в замке на еще один оборот, чтобы никто не осмелился ее тревожить. горький вкус заставляет девушку закашляться, едва не выплевывая зелье, но продолжает делать глоток за глотком — только так, никак иначе. на утро она сама разведет огонь в камине и без жалости швырнет кровавую сорочку и простыни, которыми она вытирала пол. никто не узнает. никому и не надо знать. а потом раздастся стук в дверь и женя торопливо побежит открывать, удивляясь кому она могла понадобиться так рано, а получает лишь небольшую записку с освобождением от занятий. и ледяной холод пронзит позвоночник — багра знает. багра в с е г д а все знает.
пройдет почти неделя, пока женя перестанет испытывать боль внизу живота от каждого резкого движения, но ни один мускул на лице не дрогнет, а тонкие пальцы будут лишь сильнее сжимать тяжелую шкатулку ткачихи. девушка заставляет себя забыть о любых собственных чувствах, пока аккуратно, стараясь не касаться кожи придает царице татьяне цветущий вид, на который уже давно плевать ее законному супругу. все ухищрения, так щедро даруемые женей, замечают лишь придворные льстецы, да юные фаворитки короля, в неуверенности поджимающие губы. потом пройдет еще неделя... и еще. любые события, любые переживания сотрутся, покроются пылью, затмеваемые рутинностью жизни из которой и состояли будни юной гриши. только уже никаких милых чаепитий или сказок, с любовью подобранных. только никаких писем, чтобы перечитывать в тишине комнаты — она сожгла все вместе с сорочкой, безжалостно кинув в огонь, подводя черту под собой прошлой. все больше и больше она понимала о чем говорит генерал кириган, все сильнее ей хотелось, чтобы к гришам стали относиться как к равным, а не забавным игрушкам, в случае необходимости способными стать оружием.
а потом николай и остальные возвращаются в столицу и женя мраморный изваянием стоит позади трона королевы, прикрывая свое присутствие тенями, отбрасываемыми монархами в их величии и радости от возвращениям младшего н а с л е д н и к а. девушка коротко улыбается поймав взгляд николая и тут же опускает глаза — не дело служанок так беззастенчиво разглядывать царских особ. жизнь в замке приобретает суетливый характер, ведь подобные события сопровождаются празднествами, к которым готовится каждый в большом дворце и женя не исключение: ей поручено порхать между комнатами, весело щебеча рыжей канарейкой для всех, кого царица пожелала «привести в порядок». маленькое счастье, что николая не было среди попавших в список и девушка могла оттягивать момент разговора, суть которого она не могла вообразить или придумать — писать письма, рассказывая о событиях дворца или переписывать стихи куда проще, чем стоять, мучительно подбирая слова и сдерживая все то настоящее, что бережно хранится спрятанное под ста замками правиль и условностей. ей бы найти в себе смелости броситься тому на шею, сжать сильнее в объятиях, слушать как стучит сердце под парадным кителем и хотя бы на мгновение забыть о мире. но вместе этого коротко пожимает руку николая, пока губы сами произносят заученные фразы «рада что вы вернулись», «приятно видеть вас снова», «как всегда выглядите потрясающе». и все. это все что ей разрешено, пока жадные до сплетен глаза оценивают каждое ее действие — это утомляет, но женя знает правила игры слишком хорошо, чтобы сделать неверными хотя бы пол шага.
Поделиться592024-07-25 19:03:25
henry green; assassin's creed |
пальцы нервно сжимают тонкие стебли фиалок.
глаза мисс фрай в свете дня куда больше напоминают две застывшие под бременем дел льдинки; но в вечерних лондонских сумерках, в свободе от будничных дел фонарями в них будто бы зажигается что-то еще. они темнеют, ровняясь цветом с фиалками. не мисс фрай - мисс иви - она так часто просит называть по имени, а он все не находит в себе силы. он старше, его положение в иерархии выше [но джейкоб фрай, бесстыже ухмыляясь, выводит гринни]. она как фиалка в саду кью, среди тысяч ярких цветов, привлекает к себе внимание, заставляя почувствовать что-то родное, что-то...
он не может назвать её мисс иви.он не может. не должен.
букет фиалок впопыхах отдается агнес, хорошая женщина, еще более хорошая машинистка; может, в ней хватит милосердия отправить цветы в огонь вместе с углем.
на следующее утро он обнаруживает мучительный букет на прикроватном столике мисс фрай. с ужасающим трепетом он наблюдает за её мечтательной улыбкой. она подходит к нему, подходя так близко, что грань между личной и интимной зонами почти стирается, благодарит и просит называть просто иви. он теряется на пару мгновений, ищет оправдания, которые так неубедительно пытается выдать под громкое фырканье джейкоба фрая.иви режет без ножа - при её мастерском умении пользоваться скрытым клинком. неумолимо находит способы пригласить побыть вместе, безжалостно заводит разговор за разговором о том, что выходит за рамки вежливости, обнажает личное, и жестоко остается на этой тонкой грани, так близко, что можно ощутить её парфюм, но так далеко от того, чтобы притянуть к себе за талию, зарыться пальцами в волосы и поцеловать. и все же он не может.
они страстно целуются в беседке, все вокруг утопает в запахе жасмина; пальцы иви бесстыже пробираются к застежкам, а губы оказываются на шее, в очередной раз она переходит грани, и... генри мягко отстраняется. в залитой солнцем, утопающей в запахах цветов и травах амритсаре было слишком много любопытных глаз, слишком много "что, если", слишком много "но". родители приняли брак, но во взгляде отца будто бы скользило тонкое разочарование, а улыбка матери была слишком душевной.
мисс иви были бы куда больше рады в роли союзника, наставника братства, но никак не в роли жены сына махараджи, джайадипа мира.может быть, поэтому иви продолжает представляться "мисс фрай".
он никогда не спрашивал об этом, безропотно принимая, даже если внутри жгло, что так мало говорит о том, что она - его. и с годами будто бы становится лишь меньше. они перестали держаться за руки при совместных прогулках. иви перестала по утрам оставлять привычный поцелуй на щеке - на удачу. она больше не заводит разговоры, а он не знает, как их начать. она переезжает в другую спальню, найдя какое-то слабое оправдание, с которым он мог лишь только согласится.
у них так и не получилось завести ребенка.иви отбывает спешно, письмо джейкоба переворачивает их быт с ног на голову, и он почти ничего не успевает с этим сделать, он хочет вручить ей букет, но так и не подбирает нужных цветов. их подбирает иви, молча отдавая веточку акации.
— мы можем попытаться снова, иви.
— может быть, генри. но пока что я должна спасти свою семью.сладость запаха акации оседает вместе с горечью осознания:
кто будет спасать их семью?заявочка про очень хороших людей, искренне любящих друг друга, но которые просто не вывозят и не понимаю, как вывезти. иви на протяжении долгого время была основным инициатором отношений, из-за чего сильно подустала от этой роли + не была особо в восторге от репродуктивного давления, которое только увеличивается от того, что у них не получается завести ребенка. генри очень хочет не хочет никого расстраивать, начиная с семьи, с которой только все наладилось, заканчивая иви, и поэтому выбирает бездействие там, где стоило бы действовать.
и, в общем-то, пора действовать. пора ехать в лондон следом, пора работать над отношениями, пора инициативить.
(вот честно я все это так круто придумала, но при этом очень сильно хочется играть сахарную вату и любовку без всех этих проблем помогите).
фанкаст: семейный совет постановил оскара айзека, но если у тебя есть вариант горячего индийца, с радостью рассмотрим.
хотелки: посты минимум раз в две недели, уметь не пропадать или не сливаться молча, хотеть играть и любить наше фандомное болото. (и обязательно принеси постик в лс, пожалста ♥)
с меня тоже посты минимум раз в две недели, любовь, обожание, опциональное забрасывание артами/мемами/оскаром айзеком, защита от издевательств и покушений моего горе-братца (который тоже очень хочет поиграть).
иви стыдно смотреть в глаза мистеру грину — в общем-то, поэтому она и не смотрит. когда пошли первые слушки она пыталась защищать джейкоба, высказывая предположение, что он уже взрослый мальчик, способный самостоятельно справится со всем так, как и полагается образцовому ассасину, не подставляя ни себя, ни братство. да, на его счете уже есть свои неудачи, но отец говорил о том, что на ошибках надо учится, и... джейкоб все прослушал, очевидно.
иначе бы мистер аберлайн не выразил в своем письме столько тревог. половина из которых, по весьма понятным причинам того, что братец решил никогда себе не изменять, была джейкобом проигнорирована. и здесь защищать уже бесполезно, только и остается, что тяжело вздохнуть и развести руками, признавая очевидное. исследования по частице эдема приходится отложить — хотя бы частично. им в руки попал документ времен, когда лондон и лондоном-то не был, расшифровав который они могли бы так сильно продвинуться!.. или хотя бы получить бесценные исторические сведения.
и, к великому сожалению иви, под "частично" приходится подразумевать то, что она займется джейкобом. грачами. висельниками. и бог еще знает, какой катастрофой, о которой не успели узнать газеты. пока все не придет хоть в какое-то подобие нормы, смотреть в глаза мистеру грину было слишком... может, ему удастся исследовать записи лучше, зная, что дело теперь в руках иви, не отвлекаясь на лишнее. если у него все получится, она будет искренне за него рада.
иви поднимает взгляд на джейкоба. он в своей лучшей манере сияет сарказмом и беспечностью, будто бы он вообще во всем этом не замешан.
— мистер грин, — подчеркивая отсутствие необходимостей в фамильярностях голосом,— сейчас занят. — посвящать джейкоба в тонкости важности совершенного открытия и то, что несколько поколений ассасинов до них гонялись за этим документом, пытаясь вырвать из рук тамплиеров, которые еще большее количество поколений пытались расшифровать, бесполезно. иви только фыркает. зато, когда все получится, можно будет гордится.
пока что им гордится нечем. фотография останков альгамбры на первой полосе с кричащим заголовком — явно не повод.
— джейкоб, — это тот тон, который иви использует каждый раз, когда брат переходит грани своего запредельного веселья до стадии полной и абсолютной неуместности. никому из здесь присутствующих, включая аж целых их двоих, не было весело. иви трет переносицу, не отводя взгляд от джейкоба. если тот пришел, то либо в его голове зрел ужасающий план, либо плана вовсе не было, но не было и никаких подвижек. тех, на которые возлагала надежды иви, разговаривая с генри.
— вообще-то, как раз из-за того, что они и не разбросаны везде и всюду, мы и работаем... — в своей страстной речи она даже слегка приподнимается с кресла, а потом соображает, что нужно осечься. выдохнуть. расставить приоритеты по своим местам. пояснение брату за тех, кто был раньше, не способствует конкретно сейчас делу. но объяснить ему то, сколько он ошибок допустил, было правильным. отец бы так поступил.
— а я же говорила. в нашей работе нужна осмотрительность, умение оценивать последствия действий, чтобы в итоге не было... этого, — бросает быстрый взгляд на газеты.— если ты помнишь, то в кредо было кое-что про "не подставлять братство". — но джейкобу определенно куда больше нравилась часть, в которой говорится про "все дозволено". зато определенно не нравится, когда отчитывают, но он знал, на что идет, когда пришел к ней за помощью. придется понести ответственность.
— нужно найти источник слухов. да, сейчас пишут уже все, но кто-то бросил красную тряпку первый, остальные просто подхватили сенсацию, — иви не задерживается долго на отчитывании, в основном потому что джейкоб не слушает речи, длящиеся дольше двух предложений. временами одного, но длинного. не потому, что не может, но потому что очень и очень сильно не хочет. — я проследила след, и первыми писали daily london. желтая пресса, — она ведет плечами, хмыкнув.— причем пишет не один конкретный журналист, а каждый раз разный. полагаю, что раз им не особо важно имя, то все идет от главного редактора. возможно, стоит наведаться к нему в гости и спросить о неожиданных доходах.
иви слегка склоняет голову в сторону. джейкоб очевидно бегал по висельникам, и этим и их только больше злил, вместо того, чтобы искать источник непосредственно. но зато сейчас выглядит более чем готовым к любой вылазке и именно поэтому. — ну-ка стоять, — в мгновение трость оказывается в руках и цепляется рукоятью за плечо джейкоба, останавливая. — я пойду с тобой. вдруг переговоры пойдут не в то русло.
иви мягко предупреждает. ругаться с прессой, даже если эта пресса сейчас против них — идея очень плохая. у них определенно не те же финансы, что и у старрика, чтобы переманивать всех на свою сторону наиболее простым путем. а значит надо хотя бы не ссорится. слишком сильно, по крайней мере. джейкоб явно не пойдет в поножовщину в первые же пять минут, но он умеет оставлять о себе... впечатление.
— его зовут джордж хоторн, проживает в восточной части блумсбери, — как бы не был хорош их поезд, часть пути все равно придется проделать по крышам. если бы дело было менее серьезным, можно было бы даже наперегонки, но... думается сейчас куда больше о том, сколько предстоит сделать, чем о том, где скосить путь. — расскажешь свою версию событий? — в которой очевидно все пошло наперекосяк, но в которых очевидно точно нет грачей, решивших ни с того ни с сего поджечь целый театр, что привело к... катастрофе.
Поделиться602024-07-28 12:19:17
lila sawyer; hey, arnold! |
лайла, как с сарказмом окрестила её хельга, была ходячей карикатурой на "маленькую мисс совершенство". её речь, словно патока, лилась непрекращающимся потоком "очаровательных" и "милейших" словечек, а сама она источала приторную сладость и фальшивую доброту. эта лицемерная слащавость помогла ей быстро сблизиться с ольгой, такой же наивной простушкой, как выражалась про них хельга. но за фасадом этой приторной куклы скрывалась гнилая начинка. в душе лайлы таилась глубокая печаль, которую она тщательно скрывала под маской беззаботного веселья: счастливый образ лайлы был искусно созданной маской, скрывающей её истинную сущность. в отличие от хельги, чей сарказм был щитом, защищающим ранимую душу, лайла прятала свою печаль под маской беззаботного веселья. её нежный голосок, словно нытье комара, и лучезарная улыбка, фальшивая, как дешевая бижутерия, служили ей оружием в борьбе с внутренними демонами. лайла порхала по жизни бабочкой, оставляя за собой лишь сладкий привкус тошноты. за этой игрой в беззаботность скрывалась лицемерная душа, жаждущая не понимания и поддержки, а всеобщего восхищения. под маской "маленькой мисс совершенство" таилась личность, неспособная на глубокие чувства и искреннюю дружбу. и если кому-то по несчастью удастся разглядеть истинную лайлу, заглянув за ширму её тщательно выстроенного образа, он станет свидетелем не "удивительного преображения", а жалкого спектакля, способного отравить жизнь не только ей, но и всем окружающим.
внешности на выбор, я не смогла решить какую одну и почему-то хочется лейлу сделать блондинкой - финальный выбор за вами. не умею в заявки, но умею в посты, честно. пишу в третьем лице, с птицей, с украшением постов или без — договоримся. люблю поболтать вне игры, но это опционально. я влюбилась в фанфик, а точнее в печальные истории персонажей, кои нарисовал автор. приходите - буду вас ненавидеть и поддевать.
белым жемчугом вышито ее платье, вызывает восторг и шепотки у собравшихся, а ей просто хочется засмеяться — когда-то она собиралась жемчуг чтобы расшить все платье жемчугом, а не только корсаж и элеметны юбки. ныряльщики людей храбры, но беззащитны там, под толщей воды, в темноте древних скал и морских чудовищь. порой улла просыпалась среди ночи, в своих снах слыша чужие молитвы, перебиываемые далекими песнями, которые дарили улле ее голос обратно. во сне держась за руки с сигне она пела и пела, с улыбкой глядя на вырастающие лабиринты из длинных водорослей или расцветающие палипы на острых углах кораллов. на счастье улле редко снились кошмары и ей не приходилось проживать весь ужас, обрушившийся на нее вместе с предательством лучшей подруги, вместе с невозможностью вернуться домой.
когда ее представляют очередному правителю улла прикладывает все усилия, что бы сохранить лицо. ну конечно же! хельга... имя, когда-то значившее на языке сильдройр «священная». в душе снова готова заливисто смеяться над этой иронией, над этим выбором. священная.. святая... ведьма. ведьма, именно так зочут ее рыбаки, когда она ныряет в бушующее море с самой высокой скалы, а потом выныривает, держа в руках свою новую морские находки: перламутровая раковина, яркий коралл, горсть монет или еще один подарок моря, подарок дома, в который ей никогда не вернуться. и она может нырять сколько угодно, но простое человеческое тело нуждается в воздухе и страдает от давления пучины, заставляя ее из раза в раз возвращаться на берег, к нагретому пески и полированным камням, разбивающих прибой.
теперь уже улла почти привыкла к человеческой жизни и почти не скучала по темной морской глубине, все еще звавшей ее далекими песнями народа, который — на самом деле — никогда не был ее народом. думать о всех годах презрения и пренебрежения больно, но необходимо — так получалось легче примириться с своим новым положением, новым окружением, новым привычкам. голоса чаек все еще резали тонкий слух сильдройр — они были свободны лететь над синевой неба и нырять в золото рассветного солнца. улла помнила как они всегда соревновалась с другими чтобы коснуться зеркала воды, выталкивая себя из воды выше, делая жадный вдох, словно только он и мог их спасти. спасти ее.
сейчас она думает, что если бы не брат, то она скорее всего она бы утопилась, желая хотя бы так вернуться в море, в родную пучину, к тихому шепоту камней, ворочаемых далекими волнами и невидимыми течениями. боль внутри нее никогда не проходит, а тоска заставляет возвращаться на берег снова и снова, отказываясь уезжать куда-то далеко от запаха соли и водорослей. и от песен жен рыбаков... песни полные глухой боли, стоящей на берегу женщины и всматривающейся в горизонт, ожидая, когда покажется знакомые очертания. песни про радость от большого улова и пережитого шторма. эти песни нравились многим сильдройр и раньше они частно прятались среди камней гавани, желая послушать о чем поют женщины в этот раз. у них была своя магия, о которой те даже не подозревали.
улла вежливо кланяется, пока длится церемониальная часть, но после смотрит вопросительно на александра: — зачем мы тут? какое этому королю дело кто я и откуда я? — покинув простоную залу тут же спрашивает девушка и откидывает волосы за плечи — так она делала всегда, готовясь к конфликту или ссоре. — почему хельга? — не выдерживает, выдает терзавший вопрос, ответ на который лежал на поверхности. но не хочет слишком долго думать о правителях — ее это совсем не касается, ведь она живет свою тихую, почти скромную, жизнь на берегу моря и по ночам слышит как поют сильдройры, зазывая моряков мимо спасительно гавани с ее ярким маяком. улла слышит их песни, знает какую магию они творят, но не может пропеть и слова — из ее рта вырывается только воронье каркание, смешенное с рокотом шторма. она больше не может заставить водоросли танцевать, а ракушки хлопать створками в новом ритме песни.